Надежда Тэффи — Нелегкая: Сказка

Это было самое страшное святочное приключение, какое когда-либо доводилось мне слышать.

А тут вдобавок, очевидно, не без содействия самого дьявола, мне пришлось даже сыграть некоторую роль, быть не последней спицей в этой сатанинской колеснице.

Постараюсь рассказать все подробно и, насколько могу, спокойно.

* * *

Семейство Федоровых состояло из мужа и жены, милых и веселых молодых супругов.

Я у них бывала редко и почему-то (вот здесь-то, по-моему, не без дьявола) вспомнила о них именно под рождественский сочельник, двадцать третьего декабря. Мало того, что вспомнила — решила пойти посидеть у них вечером.

Зачем мне это понадобилось — до сих пор понять не могу. Просто, выражаясь красочным народным языком, «понесла меня к ним нелегкая», а раз человека несет, то роль его не активная, а пассивная, и никаких причин и аргументаций от него требовать не полагается.

Принесло меня к Федоровым довольно поздно, и я не застала их дома, а горничная очень настоятельно просила меня подождать.

— Барыня телефонировала, что обязательно к половине двенадцатого дома будут, а потом барин телефонировали, дома ли барыня, и обещали, что очень скоро придут.

Я решила вернуться домой, но та самая «нелегкая», которая понесла меня к Федоровым, очевидно, не хотела выпускать меня из рук, пока не добьется своего. Она заставила меня снять пальто, понесла в гостиную, забила в мягкий угол дивана, завалила под спинку подушку и сунула в руки альбом с хозяйскими тетками.

На девятой тетке раздался звонок и влетела оживленная, раскрасневшаяся хозяйка.

— Ах, дорогая моя, как хорошо, что вы пришли! Мы сейчас будем пить чай. Мужа еще нет? Знаете — теперь прямо мука достать из театра извозчика. Я так боялась, что опоздаю, бежала, как сумасшедшая. Я красная?

— Чего же вы так торопились? — удивлялась я.

— Как же! Мне не хотелось, чтобы вы меня ждали.

— А почем же вы знали, что я приду? — еще больше удивилась я.

Она смущенно засмеялась.

— Ах, это я так… все путаю. Мне просто хотелось скорее домой; думаю про вас — вдруг она зайдет? Не заходит, да вдруг и зайдет. Что, я очень растрепанная?

Минут через десять влетел муж. Тоже розовый, тоже оживленный и так же неистово обрадовался, увидя меня, и так же принялся разделывать извозчиков.

— Сущая беда с ними! Если бы я не был таким страстным театралом, ни за что бы не ходил по театрам. Сущая мука! Сегодня, например, пришлось из театра пешком бежать. А ты, Лизочка, дома была?

— Да, я была дома, — начала было Лизочка, но, взглянув на меня, быстро затараторила, — то есть… что я все путаю… Я сама только что пришла. Я была в балете.

— В каком балете? — вяло полюбопытствовала я.

— В этом… как его… знаете еще где цветок, а потом танцуют… Чудесный балет. Я обожаю балет «Корсар», «Дон-Кихот». Я знаю наизусть прямо каждое па. А ты, Жорженька, где был?

— А я, сама знаешь, неисправимый меломан. Опять был в опере.

— А что там шло?

— Да опять этот… чуть ли не в двадцатый раз слушаю и наслушаться не могу. Прелесть! Сплошное очарование! Как возьмет свое верхнее ля, так из меня слезы в три ручья. Ей-Богу, сегодня опять рыдал, как ребенок.

— Да какая опера-то шла? — тускло, без интереса напирала я.

— Ну, конечно же этот… «Евгений Онегин»… Лизочка, ты бы нам чаю дала. Правда прелесть моя Лизочка?! Носик розовый! Лизочка, наморщи носик, я его поцелую!

— Ах, перестань, Жорженька! Ну какой ты, право! Знаете, я его называю электрическая целовалка: «чмок-чмок». Вечно ему целоваться. Я, может быть, сама хочу тебя поцеловать! Хи-хи!

— Подождите, — мрачно остановила я. — Вы лучше расскажите, кто сегодня пел?

Сама не знаю, какое мне до всего этого было дело. Ну, не все ли равно, кто пел. Все равно — попел и перестал. Да и не любопытно мне совсем…

— Кто пел, — засуетился Жорженька. — Сейчас я вам расскажу. А ты, Лизочка, беги насчет чаю. Беги, беги, нечего, нечего! Кто пел! Вас интересует, кто пел? А разве вы тоже любите музыку? Вот, никогда бы не подумал. А я, знаете, обожаю музыку.

— Кто пел сегодня? — мрачно перебила я.

— Я же вам сказал: «Евгений Онегин». Чудесный состав. А вот и Лизочка. Идемте чай пить.

— Так, кто же, наконец, пел! Или вы от меня почему-то это скрываете?

Он испуганно взглянул на меня и вдруг забормотал скороговоркой:

— Ну, да, как всегда в Мариинской опере… Евгения… Евгения пел Тартаков, а Онегина Збруева. Лизочка, мне, пожалуйста, с лимоном. Какая ты сегодня розовая, Лизочка! Весело было в театре?

— Ах, да! Я обожаю балет.

— А кто сегодня танцевал? — мрачно вела я свою линию.

— Да эта… знаете, такая воздушная… Егорова. Я обожаю Егорову.

— А какой же это балет был?

Но хозяйка не ответила. Ей показалось, что звонит телефон, и она убежала в кабинет мужа. Когда она вернулась, я повторила свой вопрос, но она вдруг захохотала.

— Жорженька, миленький! Расскажи тот анекдот, который ты вчера рассказывал. Помнишь, про армянина?

Но Жорженька ничего не помнил, и она сама рассказала старый дурацкий анекдот и так неестественно весело при этом хохотала, что я прямо из чувства деликатности перевела разговор на другую тему и спросила:

— А какой сегодня шел балет в Мариинском театре?

— «Лебединое озеро», можно вам еще чаю, вот это варенье очень вкусное, я его сама варила, только у Абрикосова, а у Балабухи такого нет, — не переводя дыхания отбарабанила она.

— Мерси, — ответила я с достоинством. — Я еще не выпила своей чашки. Подождите, я что-то никак не могу понять… Георгий Иванович был в Мариинском театре и видел «Евгения Онегина», а Лизавета Петровна в тот же вечер там же видела балет! Как же это может быть?

Они почему-то долго молчали. Только нос у Георгия Иваныча страшно побелел, а у Лизаветы Петровны щеки раздулись, покраснели и задрожали…

— Оч-чевид-но, — залепетала она, — был сборный спектакль…

— Ну, да, конечно, — воскликнул муж и даже вскочил с места. — Разве вы не знаете. Это очень часто бывает… в пользу инвалидов.

— Да-да! — улыбнулась хозяйка. — Ну, конечно же, в пользу инвалидов. Только я оперы не люблю и просидела только балетное отделение. Перейдем в гостиную, вы нам что-нибудь споете.

— Спасибо, я не пою.

— Отчего же?

— Голоса нет.

— Ну, при своих можно. А у нас завтра елка будет.

— Да, да! — веселился муж. — Лизочка у меня маленькая, и я ей на елочку подарю розочку.

— Сам бяка! — резвилась Лизочка.

— Позвольте! — остановила я. — Завтра, значит, сочельник?

— Ну, да, конечно! Сочельник, сочельник, тра-ля-ля-ля!

— Так в каком же вы, позвольте вас спросить, Мариинском театре были, когда под сочельник все театры закрыты? А? Все до одного. Не то, что казенные, а даже частные, и те все закрыты. А?

Я больше не видала их — милых и веселых супругов Федоровых, но никогда не забуду странные лица, которые были у них обоих, когда «нелегкая», сделав свое дело, натягивала на меня шубу и уносила домой.

Лица эти долго будут вспоминаться мне в темную рождественскую ночь, когда вьюга стучит в окно, как запоздалый путник, просящий ночлега.

Жутко!

УжасноПлохоНеплохоХорошоОтлично! (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Понравилась сказка или повесть? Поделитесь с друзьями!
Категории сказки "Надежда Тэффи — Нелегкая":

Отзывы о сказке / рассказе:

  Подписаться  
Уведомление о
Читать сказку "Надежда Тэффи — Нелегкая" на сайте РуСтих онлайн: лучшие народные сказки для детей и взрослых. Поучительные сказки для мальчиков и девочек для чтения в детском саду, школе или на ночь.