Туве Янссон — Мемуары папы Муми-тролля: Сказка

Глава 5, где я (после короткого испытания моей сообразительности) даю описание семьи Мюмлы-мамы и праздника больших сюрпризов, на котором я из рук Самодержца принимаю волшебные подарки

Я и по сей день твердо уверен в том, что дронт Эдвард хотел придавить нас своей задницей. Потом, без сомнения, он стал бы горько плакаться и устроил бы пышные похороны, тщетно пытаясь успокоить свою совесть. Но очень быстро забыл бы это печальное происшествие и уселся бы на каких-нибудь других своих знакомых, тех, на кого в ту минуту был зол.

Как бы там ни было, именно в тот решительный момент у меня родилась идея. Как обычно, в голове щелкнуло, и идея появилась на свет. Я храбро подошел к свирепой громадине и сказал, сохраняя спокойствие:

— Привет, дядя! Рад повстречаться с тобой снова. У тебя что, опять болят ноги?

— И ты осмеливаешься спрашивать меня об этом, водяная блоха? — проревел он. — Да, у меня болят ноги. Да, у меня болит хвост! А виноваты вы!

— В таком случае, — сказал я спокойно, — вы, дядя, очень обрадуетесь нашему подарку: это настоящий спальный мешок из гагачьего пуха! Он сделан специально для дронтов, которые всегда садятся на что-нибудь твердое!

— Спальный мешок? Из гагачьего пуха? — переспросил дронт Эдвард и близоруко взглянул на нашу тучу. — Вы, морровы щетки для мытья посуды, конечно, надуете меня. Эта подушка поди набита камнями…

Он вытащил тучу на берег и подозрительно обнюхал ее.

— Садись, Эдвард! — крикнул Фредриксон. — Тебе будет чудесно: мягко и уютно!

— Это ты уже говорил, — проворчал дронт. — Тогда ты тоже сказал: «мягко и уютно». А что было на самом деле? Самое что ни на есть колючее, жесткое, жутко каменистое, бугристое, корявое, морра его подери!..

Потом Эдвард уселся на тучу и погрузился в задумчивое молчание.

— Ну? — закричали мы нетерпеливо.

— Хрумф… — угрюмо сказал дронт. — Здесь, кажется, есть несколько довольно мягких местечек. Посижу еще немного и решу, надо вас наказывать или нет.

Но когда дронт Эдвард принял решение, мы были уже далеко от рокового места, где мог бы разыграться последний акт моей одиссеи…

Очевидно, Незнакомая страна была страной круглых холмов. Вокруг нас, насколько мог видеть глаз, простирались их зеленые, поросшие травой шапки. Холмы пересекались длинными низкими стенами, сложенными из булыжника, над которыми, видно, кому-то пришлось немало потрудиться. А вот редкие домишки были большей частью построены из соломы и, по моему мнению, никуда не годились.

— Зачем они понастроили этих стен из булыжника? — удивился Юксаре. — Они что, кого-то там запирают или, наоборот, кого-то не пускают внутрь? И куда, впрочем, все они подевались?

Вокруг царила полная тишина, никаких следов взволнованной толпы, которая, казалось бы, должна нестись со всех ног, чтобы поглядеть на нас, узнать про бурю, восхищаться нами, посочувствовать нам. Я был сильно разочарован и думаю, что и другие разделяли мои чувства. Проходя мимо маленького домишки, который выглядел беднее остальных, мы услыхали, что кто-то играет там на гребенке. Мы постучали четыре раза, но никто не отворил.

— Привет! — крикнул Фредриксон. — Дома есть кто-нибудь?

И тут послышался тоненький голосок:

— Нет, никого нет!

— Странно, — заметил я. — Кто же тогда разговаривает?

— Я, Мюмла, — отвечал голос. — Только вам нужно поскорее уходить, мне не велено никому отпирать дверь, покуда мама не вернется!

— А где твоя мама? — спросил Фредриксон.

— Она на садовом празднике, — ответил огорченно тоненький голосок.

— Почему же ты не пошла с ней? — удивился Шнырек. — Ты что, слишком маленькая?

Мюмла расплакалась:

— У меня болит горло! Мама думает, что у меня дифтерит!

— Открой дверь, — ласково сказал Фредриксон. — Мы заглянем в твое горло, может, это и не дифтерит!

Дверь открылась. Перед нами с красными от слез глазами стояла Мюмла. Шея у нее была повязана шерстяным платком.

— Сейчас поглядим. Скажи «а-а-а»! — велел Фредриксон.

— Мама еще думала, что у меня сыпной тиф или холера, — мрачно пробормотала Мюмла и открыла рот: — А-а-а…

— Никакой сыпи, — сказал Фредриксон. — А горло болит?

— Ужасно, — простонала Мюмла. — Оно у меня срастается, ясно вам? И скоро я не смогу ни есть, ни разговаривать, ни дышать.

— Иди и сейчас же ложись в постель, — ужаснулся Фредриксон. — Мы должны привести твою маму. Сию же минуту!

— Не надо! — воскликнула Мюмла. — На самом-то деле я вас просто обманула. И вовсе я не больна. Меня не взяли на садовый праздник, потому что я вела себя просто невыносимо, даже маме надоела!

— Зачем же ты нас обманула? — спросил ошарашенный Фредриксон.

— Потому что так интереснее! — отвечала маленькая Мюмла и снова заревела. — Мне ужасно скучно!

— Почему бы нам не отвести ее на этот праздник? — предложил Юксаре.

— А если Мюмла-мама рассердится? — возразил я.

— И вовсе не рассердится! — обрадовалась Мюмла. — Мама обожает иностранцев! И к тому же она наверняка забыла, как плохо я себя вела. Она всегда обо всем забывает!

Мюмла размотала шаль и выбежала из дома.

— Поторапливайтесь! — закричала она. — Король наверняка уже давно начал устраивать сюрпризы!

— Король? — воскликнул я, и у меня вдруг засосало под ложечкой. — Ты хочешь сказать: настоящий король?

— Настоящий, — подтвердила Мюмла. — Самый что ни на есть! Самодержец, самый могущественный король на свете! А сегодня — день его рождения, ему исполняется сто лет.

— Он похож на меня? — прошептал я.

— Нисколечко. С какой стати ему походить на тебя? — удивилась Мюмла.

Я пробормотал что-то неопределенное и покраснел. Конечно, я поторопился, высказав такое предположение. Но все-таки… Подумайте, а что, если… Я чувствовал себя королевской особой. Да, да. Во всяком случае я увижу Самодержца, может, даже поговорю с ним!

В королях есть нечто особенное, нечто величественное, возвышенное, недоступное. Вообще-то я не склонен восхищаться кем-либо (разве что Фредриксоном), но королем можно восхищаться, не роняя своего достоинства. И это приятно.

Мюмла тем временем бежала вприпрыжку по холмам, перелезала через каменные стены.

— Послушай-ка, — сказал Юксаре, — для чего вы понастроили эти стены? Вы что, запираете кого-нибудь или запираетесь от кого-то?

— Еще чего, да их просто так понастроили, — отвечала Мюмла. — Подданным королевства нравится строить стены, потому что тогда можно брать с собой еду и устраивать пикники… Мой дядя по материнской линии построил стену в семнадцать километров! Вы бы удивились, если бы познакомились с моим дядей, — весело продолжала она. — Он изучает все буквы и все слова слева направо и наоборот и носится с ними, пока точно не уверится, что хорошенько выучил их. А если слова очень длинные и заковыристые, то он изучает их целыми часами.

— Например, такие, как «гарголозумдонтолг!» — подсказал Юксаре.

— Или «антифилифренсконсумция», — сказал я.

— О-о-о! — воскликнула Мюмла, — возле таких длинных слов ему пришлось бы разбить палатку! По ночам он закутывается в свою длинную рыжую бороду. Одна половина бороды — одеяло, а другая половина — матрац. Днем у него в бороде живут две маленькие белые мышки, им не приходится платить за квартиру, потому что они такие хорошенькие!

— Прошу прощения, — сказал Шнырек, — но мне кажется, что она опять дурачит нас.

— Мои сестры и братья тоже так думают, — хихикнула Мюмла. — Их у меня четырнадцать или пятнадцать, и все они думают то же самое. Я старшая и самая умная. Но вот мы и пришли. Теперь скажите маме, что это вы заманили меня сюда.

— А как она выглядит? — спросил Юксаре.

— Она кругленькая, — отвечала маленькая Мюмла. — У нее все круглое снаружи и, наверное, внутри тоже.

Мы стояли перед высоченной стеной из булыжника, ворота ее были увешаны гирляндами. А наверху висел плакат:

САДОВЫЙ ПРАЗДНИК САМОДЕРЖЦА!
ВХОД СВОБОДНЫЙ!

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!
БОЛЬШОЕ ТОРЖЕСТВО ПО
СЛУЧАЮ НАШЕГО СТОЛЕТНЕГО ЮБИЛЕЯ!
НЕ ПУГАЙТЕСЬ, ЕСЛИ
СЛУЧИТСЯ ЧТО-НИБУДЬ УДИВИТЕЛЬНОЕ!

— А что случится? — спросил Клипдасс.

— Что угодно, — ответила Мюмла. — И это самое интересное.

Мы вошли в сад. Он был дикий, заросший, какой-то небрежно буйный.

— Извините, а дикие звери здесь водятся? — спросил Шнырек.

— Гораздо хуже, — прошептала Мюмла. — Пятьдесят процентов гостей бесследно исчезают! Просто жуть. Ну, я пошла. Привет!

Мы осторожно последовали за ней. Дорога извивалась меж густых кустов и была похожа на длинный зеленый туннель, наполненный таинственным полумраком…

— Стойте! — воскликнул Фредриксон, навострив уши.

Дорога обрывалась у пропасти. А внизу, в расселине (нет, об этом просто страшно говорить), висело и таращило на нас глаза что-то мохнатое с длинными шевелящимися ногами… Это был огромный паук!

— Ш-ш-ш!.. Поглядим, злой ли он, — прошептал Юксаре и бросил вниз несколько маленьких камешков.

Тогда паук замахал ногами, словно ветряная мельница крыльями, и завертел глазами (ведь они у него крепились на стерженьках).

— Да он ненастоящий! — изумился Фредриксон. — Ноги-то из стальной спирали! Хорошо сделан.

— Извините, но, по-моему, так шутить не годится, — сказал Шнырек. — На свете и без того хватает страшного и опасного!

— Ах, эти иностранцы! — вздохнул Фредриксон и пожал плечами.

Я был глубоко потрясен, не столько пауком, сколько вовсе не королевским поведением Самодержца.

У следующего поворота тоже висел плакат.

ТЕПЕРЬ-ТО УЖ ВЫ ИСПУГАЕТЕСЬ! — обещал он.

«Как может король ребячиться таким образом? — взволнованно подумал я. — Это несолидно, если королю сто лет! Ведь нужно дорожить восхищением своих подданных. Нужно внушать уважение!»

Тут мы подошли к искусственному озеру и стали пристально разглядывать его.

У берега стояло несколько корабликов, украшенных флагами Самодержца. Над водой склонились приветливые деревья.

— Вот это да! — пробормотал Юксаре и забрался в ярко-красный кораблик с голубыми поручнями.

Не успели мы доплыть до середины озера, как король устроил нам еще один сюрприз. Рядом с корабликом забила сильная струя воды, которая хорошенько нас окатила. Вполне понятно, что Шнырек закричал от страха. И прежде чем мы доплыли до берега, нас окатило четыре раза, а на берегу висел еще один плакат, утверждавший:

А ТЕПЕРЬ ВЫ НАВЕРНЯКА ХОРОШЕНЬКО ПРОМОКЛИ!

Я совершенно растерялся, мне было очень стыдно за короля.

— Странный садовый праздник, — пробормотал Фредриксон.

— А мне он нравится! — воскликнул Юксаре. — Видно, что Самодержец симпатичный. Он совсем не чванится!

Я выразительно взглянул на Юксаре, но сдержался и не сказал ничего.

Мостики, по которым нам предстояло перейти через целую систему каналов, были или сломанные, или склеенные из картона. Нам приходилось также идти по гнилым стволам деревьев, по висячим мостикам, сделанным из старых шнурков и обрывков веревки. Однако ничего особенного с нами не случилось, не считая того, что Клипдассу пришлось постоять на голове, но это, судя по всему, только взбодрило его. Вдруг Юксаре воскликнул:

— Ха-ха! На этот раз они нас не проведут!

Он подошел к большому чучелу быка и похлопал его по морде. Можете себе представить наш ужас, когда бык, издав дикий рев, выставил рога (к счастью, обмотанные тряпкой) и с такой силой отшвырнул Юксаре, что тот, описав красивую дугу, упал на розовый куст.

И тут мы, к нашей досаде, обнаружили, конечно, новый плакат, с триумфом сообщавший:

ЭТОГО ВЫ НИКАК НЕ ОЖИДАЛИ!

На этот раз я решил, что Самодержец все же не лишен чувства юмора.

УжасноПлохоНеплохоХорошоОтлично! (3 оценок, среднее: 3,00 из 5)
Понравилась сказка или повесть? Поделитесь с друзьями!
Категории сказки "Туве Янссон — Мемуары папы Муми-тролля":

10
Отзывы о сказке / рассказе:

  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
Аля

Круто но дллиновато

Упоров крут

Ужасно много но сказки хорошие

Юлия

Отлично! Хочется продолжения!)

Тамара Семеновна

Очень хорошая книга

Женя

Обожаю муми троллей

алина

нормально

маша

очень здорово

Настя

Гадасть

Настя

Тютю чтоли

Варвара

Ооооообожаю муми-тролей

Читать сказку "Туве Янссон — Мемуары папы Муми-тролля" на сайте РуСтих онлайн: лучшие народные сказки для детей и взрослых. Поучительные сказки для мальчиков и девочек для чтения в детском саду, школе или на ночь.