Туве Янссон — Волшебная зима: Сказка

Первая весна — Глава 6

После первой весенней бури в долину пришли беспокойство и перемены. Гости еще сильней затосковали по дому. Один за другим отправлялись они в путь, чаще всего ночью, когда снежный наст твердый и по нему легче было идти. Кое-кто смастерил себе лыжи, и каждый захватил на дорогу хотя бы маленькую баночку с вареньем. Уходившие последними поделили между собой банку клюквенного варенья.

Вот и самые последние гости перешли мост, и погреб с вареньем совсем опустел.

– Теперь мы остались втроем, – сказала Туу-тикки, – ты, я да малышка Мю. А все таинственные, загадочные существа спрятались до следующей зимы.

– Я так и не разглядел того, с серебристыми рогами, – вздохнул Муми-тролль. – И тех малюток с длинными ногами, которые скользили по льду. Или то черное с необычайно огромными глазами, что перелетело через костер.

– Их царство – зима, – объяснила Туу-тикки. – Разве ты не видишь, что скоро наступит весна?

Муми-тролль покачал головой.

– Еще рано. Я не узнаю ее, – сказал он.

Но Туу-тикки вывернула наизнанку свою красную шапчонку – подкладка ее оказалась нежно-голубой.

– Я всегда выворачиваю наизнанку шапчонку, когда нос мой чует весну, – проговорила она. И, усевшись на крышку колодца, запела примерно так:

Я – Туу-тикки,

чую носом теплые ветры.

Теперь налетят великие бури.

Теперь понесутся грохочущие лавины.

Теперь я переверну всю землю,

так что все станет по-другому,

и все смогут снять шерстяные вещи

и положить их в шкаф.

Однажды вечером Муми-тролль возвращался из купальни и вдруг замер посреди дороги и навострил уши.

Стояла обычная, теплая ночь, полная трепета и шорохов. Деревья давно стряхнули с себя снег, и Муми-тролль слышал, как колышутся в темноте их ветви.

Издалека, с юга, налетел сильный порыв ветра. Муми-тролль почуял, как ветер с шумом промчался мимо него по лесу к противоположному склону горы.

Каскад водяных капель обрушился с деревьев вниз в темнеющий снег, и Муми-тролль, подняв нос, принюхался.

Может, это был запах земли. Муми-тролль пошел дальше, уже зная, что Туу-тикки права: в самом деле наступает весна.

Впервые за долгое время Муми-тролль внимательно посмотрел на своих спящих папу и маму. Он подержал лампу и над фрекен Снорк, задумчиво разглядывая ее челку, которая блестела при свете лампы. Фрекен Снорк действительно была очень мила. Как только она проснется, она тут же кинется к шкафу и вытащит свою зеленую весеннюю шляпу. Так она делала всегда.

Муми-тролль поставил лампу на выступ изразцовой печи и оглядел гостиную. Комната, по правде говоря, выглядела ужасно. Много вещей было раздарено, взято на время или попросту украдено каким-нибудь легкомысленным гостем.

А те вещи, что еще остались, находились в невообразимом беспорядке. Кухня была завалена немытой посудой. Огонь в печи парового отопления угасал, потому что кончились дрова. Погреб с вареньем опустел. Оконное стекло было разбито.

Муми-тролль погрузился в раздумье.

С крыши дома начал медленно сползать мокрый снег. И когда он падал, раздавался грохот. В верхней части окошка, выходившего на юг, внезапно показался клочок пасмурного ночного неба.

Подойдя к парадной двери, Муми-тролль потрогал ее. Ему показалось, что она чуть-чуть подалась. Тогда, упершись лапами в пол, он стал толкать ее изо всех сил.

Медленно, медленно, отодвигая огромные снежные сугробы, входная дверь отворялась.

Муми-тролль не сдавался – и вот дверь распахнулась навстречу ночи. Ветер ворвался прямо в гостиную. Он смел пыль с люстры, окутанной тюлем, взметнул золу в печи. Потом чуть приподнял глянцевые картинки, крепко приклеенные к стенам. Одна из них отклеилась и вылетела за дверь.

В комнате стоял запах ночи, хвойного леса, и Муми-тролль подумал: «Вот хорошо! Надо время от времени проветривать своих родственников».

Выйдя на крыльцо, он стал вглядываться во влажную мглу.

– Теперь у меня есть все, – сказал Муми-тролль самому себе. – Весь год в моем распоряжении. И зима тоже. Я первый в мире муми-тролль, который прожил, не погрузившись в зимнюю спячку, целый год.

Собственно говоря, тут бы и следовало завершить эту зимнюю сказку. Рассказ о первой весенней ночи и о ветре, ворвавшемся в гостиную, в своем роде эффектная концовка. А там придумывай себе на свободе, что было дальше. Но на самом деле это означало бы самый обыкновенный самообман.

Разве можно наверняка знать наперед, что скажет например, мама, когда проснется? И останется ли предок муми-троллей в изразцовой печи? И успеет ли вернуться Снусмумрик до того, как будет написана последняя страница этой книги? И расстроится ли Мюмла, лишившись картонной коробки? И где будет жить Туу-тикки, когда купальня снова станет купальней? И еще останется выяснить множество других вещей.

Так что, пожалуй, правильней всего продолжить рассказ.

Ну, а самое главное – это ледоход; такое замечательное событие обойти никак нельзя.

И вот наступил таинственный месяц. Он принес яркие солнечные дни, капель с крыш, ветры и мчащиеся тучи, лютую стужу по ночам, твердый снежный наст и ослепительный лунный свет. Муми-тролль бегал по долине вне себя от гордости и ожидания.

Пришла весна, но вовсе не такая, какую он себе представлял. Вовсе не та весна, что освободила его от чуждого и враждебного мира, а весна – естественное продолжение того нового и удивительного, что он преодолел и с чем сумел освоиться.

Муми-тролль надеялся, что весна– будет долгой и он сможет сохранить чувство ожидания как можно дольше. Каждое утро он почти боялся величайшего чуда – а вдруг кто-то из его семейства проснется.

Он осторожно передвигался по гостиной, боясь на что-нибудь наткнуться. А потом мчался в долину, вдыхал новые запахи и смотрел, что случилось за это время.

С южной стороны дровяного сарая начал оголяться клочок земли. Березки оделись нежной красноватой дымкой, видной только на расстоянии. Солнце припекало сугробы, которые стали совсем прозрачными и потрескивали, точно стекло. А лед потемнел, словно сквозь него просвечивала морская синева.

Малышка Мю по-прежнему каталась на самодельных коньках – всюду, где еще можно было кататься. Вместо крышек от банок она приспособила к ботинкам поставленные ребром кухонные ножи.

Муми-тролль видел даже восьмерки, которые она выписывала своими коньками, но саму малышку Мю никогда не встречал.

Она всегда обладала способностью развлекаться одна, и что бы она ни думала о весне и как бы она ей ни нравилась, у малышки Мю не было ни малейшего желания высказываться по этому поводу.

Туу-тикки занималась весенней уборкой в купальне.

Она дочиста выскребла все красные и зеленые оконные стекольца, чтобы первой весенней мухе было приятно сесть на них, она развесила на солнце купальные халаты и пыталась починить резинового хемуля.

– Теперь купальня станет снова купальней, – сказала она. – Чуть позднее, когда наступит тепло и все зазеленеет, ты будешь лежать на нагретых солнцем мостках купальни и слушать, как волны плещутся о берег…

– Почему ты не говорила об этом зимой? – спросил Муми-тролль. – Это утешило бы меня. Я сказал: «Здесь росли яблоки». А ты ответила: «Теперь здесь растет снег». Разве ты не поняла, что я сразу захандрил?

Туу-тикки пожала плечами.

– Нужно доходить до всего своим умом, – сказала она, – и переживать все тоже одному.

Солнце припекало все жарче.

Оно пробуравило небольшие ямки и канальцы во льду, и море подо льдом, волнуясь, стремилось наверх.

По ночам Муми-тролль слышал, как в спящем доме что-то щелкает и трещит.

Предок не подавал признаков жизни. Он закрыл за собой печные вьюшки и, быть может, перенесся в другие времена, те, что были тысячу лет назад. Шнурок от вьюшки вместе с кисточкой, бисером и прочей роскошью исчез в щелке между изразцовой печью и стеной.

«Шнурок ему понравился», – подумал Мумитролль. Теперь он уже больше не спал в корзине с древесной стружкой, а перебрался на свою собственную кровать. По утрам солнце все глубже и глубже заглядывало в гостиную, удивленно освещая паутину и хлопья пыли. Самые крупные, сбившиеся в клубок хлопья Муми-тролль выносил на веранду, а мелким и легким позволял кататься взад-вперед как им вздумается.

В полдень земля под окном, выходящим на юг, нагрелась. В глубине ее зашевелились коричневые луковицы цветов и крохотные корни растений, которые жадно впитывали тающий снег.

А однажды ветреным днем, до того, как наступить сумеркам, послышался сильный и величественный грохот в открытом море.

– Ага, – сказала Туу-тикки, ставя чашку с чаем на стол. – Вот и весенняя канонада.

Лед медленно вздыбился, и снова раздался грохот.

Муми-тролль выскочил из купальни и стоял, прислушиваясь, на теплом ветру.

– Посмотри, вот наступает море, – сказала за его спиной Туу-тикки.

Далеко-далеко в море шипели белопенные волны, сердитые, голодные, поглощавшие одну за другой глыбы зимнего льда.

Но вот ближе к берегу лед раскололся, черные трещины разбежались в разные стороны, а потом исчезли из виду. Море вздыбилось снова. И снова по льду разбежались трещины. Они становились все шире и шире.

– А я знаю кого-то, кто очень спешит, – сказала Туу-тикки.

Конечно, это была малышка Мю. Без нее уж было никак не обойтись. Она наверняка заметила: что-то происходит, и ей нужно было все как следует разглядеть даже там, где море очистилось ото льда. Она подкатила к самому краю льдины и выписала лихую восьмерку у самого рокочущего моря.

Затем, повернувшись, быстро помчалась по треснувшим льдинам.

Сначала трещины были совсем тонкими. Но они уже издалека предупреждали: «Опасно».

Лед вздымался и опускался, а порой раздавался настоящий празднично-разрушительный салют, от которого по спине восхищенной малышки Мю пробегал холодок.

«Только бы эти болваны не вздумали выйти на лед спасать меня, – подумала она. – Они только испортят мне праздник».

Она помчалась так, что кухонные ножи чуть не сплющились, но берега все равно не было видно.

Теперь трещины расширились и превратились в реки. На лед плеснула маленькая сердитая волна.

Внезапно море наполнилось качающимися ледяными островками, беспорядочно ударявшимися друг о друга. На одном из таких островков застряла малышка Мю. Она видела, как полоса воды вокруг нее все расширяется, и, не очень-то испугавшись, подумала: «Вот так хорошенькая история!»

Муми-тролль тут же ринулся ее спасать.

А Туу-тикки, поглядев еще немного, пошла в купальню и поставила воду на огонь. «Да, да, – думала она, вздыхая. – Вот так бывает всегда в приключенческих повестях. Все только и делают, что спасают друг друга и спасаются сами. Хотела бы я, чтобы кто-нибудь когда-нибудь написал о той, кто пытается потом согреть героев».

Муми-тролль бежал по льдине, а рядом с ним, не отставая ни на шаг, бежала маленькая трещина, с которой он не спускал глаз. Муми-тролль чувствовал: в море поднялась мертвая зыбь, и льдина вздыбилась, потом она треснула и начала качаться.

Малышка Мю спокойно стояла на своем ледяном островке, разглядывая прыгающего по льдине Мумитролля.

Он был похож на подскакивающий резиновый мячик, а глаза у него от любопытства и напряженного ожидания были круглые, словно шарики. Когда он остановился возле малышки Мю, она, протянув к нему лапку, сказала:

– Посади меня к себе на голову, чтоб я могла поскорее соскочить, когда увижу, что ты гибнешь.

Крепко схватив его за уши, она закричала:

– К берегу, поворот!

Муми-тролль бросил быстрый взгляд в сторону купальни. Из трубы вился дымок, но никто не стоял на мостках причала и никто не беспокоился о них с Мю. Муми-тролль помедлил минутку, чувствуя, как от разочарования у него внезапно устали ноги.

– Полный вперед! – опять закричала малышка Мю.

И, стиснув зубы. Муми-тролль устремился вперед. Ноги у него дрожали от усталости, и всякий раз, перескакивая на новую льдину, он чувствовал, как вода холодным душем окатывала ему живот. Но он бежал и бежал.

Море вскрылось ото льда, и волны танцевали вальс.

– Подпрыгивай вместе с волнами, – разорялась малышка Мю. – Вот еще одна волна… Ты чувствуешь ее под ногами… Прыг!

И как раз в ту минуту, когда волна медленно выбивала льдину из-под ног Муми-тролля, он прыгал на другую.

– Раз, два, три, – считала в ритме вальса малышка Мю. – Раз, два, три, погоди – раз, два, три. Прыг!

Его ноги дрожали, а живот и грудь совсем похолодели. Внезапно пасмурное небо прорезали багряные лучи заходящего солнца, а лед и волны заблестели так, что глазам стало больно. Спина Муми-тролля нагрелась, но живот его мерз все сильнее, и весь этот суровый мир танцевал вместе с ним вальс.

Из окошка купальни за ними внимательно следила Туу-тикки и вот теперь поняла: дело плохо.

«Ай, ай, – подумала она. – Ведь он не знает, что я все время наблюдаю за ним…»

Туу-тикки поспешила на мостки причала и крикнула:

– Браво!

Она чуть было не опоздала.

Муми-троллю не удалось на этот раз перепрыгнуть на новую льдину, и он упал, по уши погрузившись в море, и маленькая веселая льдинка неустанно толкала его в затылок.

Отпустив уши Муми-тролля, малышка Мю прыгнула на берег. Гоп-ля! Удивительно, до чего легко со всем справляешься, если тебя зовут Мю!

– Держи! – сказала Муми-троллю Туу-тикки, протянув ему свою крепкую лапку. Она лежала животом вниз на стиральной доске Муми-мамы и смотрела в его взволнованные глаза. – Так, так… – сказала она.

Туу-тикки медленно вытащила его на край льдины. Он вскарабкался на берег и сказал:

– Ты даже не вышла посмотреть…

– Я видела тебя в окошко, – огорченно сказала Туу-тикки. – А теперь иди в купальню и согрейся.

– Нет, я пойду домой, – ответил Муми-тролль.

Встав на ноги, он, ковыляя, отправился к дому.

– А подогретый сок?! – закричала ему вслед Туутикки. – Не забудь выпить чего-нибудь теплого!

Дорога была мокрой от тающего снега, и Мумитролль ступал на корни деревьев и хвойные иголки; его трясло от холода, а ноги по-прежнему противно дрожали.

Он едва повернул голову, когда прямо перед ним перебежал дорогу маленький бельчонок.

– Счастливой весны! – рассеянно сказал бельчонок.

– Не очень-то она счастливая! – ответил Мумитролль и пошел дальше.

Вдруг он резко остановился и уставился на бельчонка. У бельчонка был длинный пушистый хвостик, блестевший в лучах заходящего солнца.

– Это тебя зовут – бельчонок с хорошеньким хвостиком? – медленно спросил Муми-тролль.

– Ясное дело, меня! – ответил бельчонок.

– Так это ты! – воскликнул Муми-тролль. – Это и вправду ты? Тот, что повстречал Ледяную деву?

– Не помню, – сказал бельчонок. – Ты ведь знаешь, я такой забывчивый.

– Постарайся вспомнить, – умолял бельчонка Муми-тролль. – Разве ты не помнишь хотя бы тот уютный матрасик с клочьями шерсти?

Почесав себя за ушком, бельчонок задумался.

– Я помню много всяких разных матрасиков, – сказал он, – с клочьями шерсти и без них. Лучше клочьев шерсти я не знаю ничего.

И бельчонок беспечно поскакал дальше в лес.

«Ну, это надо будет выяснить позднее, – подумал Муми-тролль. – Мне сейчас слишком холодно, мне надо домой…»

И он чихнул, так как впервые в жизни сильно простудился.

Котел парового отопления в погребе остыл, и в гостиной было очень холодно.

Дрожащими лапами Муми-тролль накладывал на живот и грудь один коврик за другим, но никак не мог согреться. Ноги болели, в горле саднило. Жизнь внезапно стала такой горестной, а мордочка казалась чужой и слишком большой. Муми-тролль попытался свернуть свой холодный как лед хвост, но тут он снова чихнул.

И тогда его мама проснулась.

Она не слыхала залпов канонады во время ледохода, не слыхала она и снежного бурана, завывавшего в изразцовой печи. Ее дом был полон шумных гостей, а будильники звонили всю зиму, так ни разу и не разбудив ее.

Теперь же она открыла глаза и, окончательно проснувшись, посмотрела в потолок.

Потом, усевшись на кровати, она сказала:

– Ну вот, ты и простудился.

– Мама, – стуча зубами, ответил Муми-тролль, – если б я только был уверен в том, что это тот самый бельчонок, а не какой-нибудь другой.

Мама тут же направилась в кухню подогреть сок.

– Там грязная посуда! – несчастным голосом закричал Муми-тролль.

– Ничего, – сказала мама. – Все уладится.

Она нашла несколько поленьев за помойным ведром. А из своего потайного шкафа вытащила смородиновый сок, какой-то порошок и фланелевый шейный платок.

Когда вода закипела, она смешала порошок – сильное средство от простуды – с сахаром, имбирем и ломтиками высохшего лимона, который лежал за грелкой для кофейника, почти на самой верхней полке.

Но грелки для кофейника теперь уже больше не было. Не было даже кофейника. Однако Муми-мама этого не заметила. На всякий случай она пробормотала маленький волшебный стишок над лекарством от простуды. Стишку этому она выучилась у своей бабушки, маминой мамы. Потом она пошла в гостиную и сказала:

– Выпей лекарство, пока оно теплое.

Муми-тролль выпил лекарство, и нежное тепло заструилось в его промерзший живот.

– Мама, – сказал он. – Я должен тебе столько всего объяснить…

– Сначала ты должен выспаться, – прервала его мама, обмотав ему вокруг шеи фланелевый платок.

– Только одно, – сонно сказал он. – Обещай, что ты не затопишь печь, там живет наш предок.

– Конечно, не затоплю, – ответила мама.

Внезапно ему стало совсем тепло, и он почувствовал, что спокоен и ни за что больше не должен отвечать. Тихонько вздохнув, он зарылся носом в подушку. И тут же уснул, позабыв обо всем на свете.

Мама сидела на веранде и жгла киноленту увеличительным стеклом. Лента дымилась и горела, а едкий приятный запах щекотал маме нос.

Солнце было жарким, так что от мокрой веранды шел пар, но в тени за крыльцом стоял ледяной холод.

– Вообще-то надо бы просыпаться чуть раньше по весне, – заметила мама.

– Это так правильно! – согласилась с ней Туу-тикки. – Он еще спит?

Мама кивнула.

– Ты бы видела, как он прыгал по льдинам! – гордо сказала малышка Мю. – Это он-то, который прохныкал ползимы и приклеивал к стенам глянцевые картинки.

– Знаю, я их видела, – ответила мама. – Наверно, ему было страшно одиноко.

– А потом он пошел и отыскал какого-то древнего предка, – продолжала малышка Мю.

– Пусть сам расскажет все, когда проснется, – решила Муми-мама. – Вижу, здесь произошло немало событий, пока я спала.

С кинолентой было уже покончено, а кроме того, мама умудрилась выжечь на веранде круглую черную дыру.

– Следующей весной я должна проснуться раньше всех, – повторила мама. – Чтобы пожить немного спокойно и делать все, что захочется.

Когда Муми-тролль наконец проснулся, горло у него больше не болело.

Он увидел, что мама сняла с люстры тюлевый чехол и повесила занавески. Мебель стояла на своих прежних местах, а вместо разбитого стекла был вставлен лист картона. Все хлопья пыли исчезли.

Но хлам, который предок набросал возле печки, лежал нетронутым. На красочном плакате мама написала: «Трогать запрещается!»

Из кухни доносился успокаивающий звон посуды, которую мыла мама.

«Рассказать ей о том, кто живет под кухонным столиком? – подумал Муми-тролль. – А может, не надо…» Он раздумывал, надо ли ему еще немножко притворяться больным – пусть за ним поухаживают. Но потом решил, что будет еще интереснее позаботиться о маме, развлечь ее. Тогда он вышел на кухню и сказал:

– Пойдем, я покажу тебе снег.

Мама тотчас же бросила мыть посуду, и они вышли на солнце.

– Снега осталось не так уж много, – объяснил Муми-тролль. – Но ты бы видела, сколько его зимой! Весь дом был завален сугробами! Можно было провалиться до самого носа. Понимаешь, снежинки падают с неба, словно маленькие-премаленькие холодные звездочки, а наверху, в черном небе, висят голубые и зеленые занавески, которые так и колышутся.

– Как красиво! – сказала мама.

– Да, а потом можно еще кататься по снегу, – продолжал Муми-тролль. – Это называется -кататься на лыжах. Съезжаешь прямо вниз, как молния, в огромном облаке снега, и если быть невнимательным, можно даже разбиться насмерть!

– Что ты говоришь?! – удивилась мама. – И для этого-то пользуются подносами?

– Нет, на них лучше кататься по льду, – обиженно пробормотал глубоко задетый Муми-тролль.

– Подумать только, подумать только, – сказала мама, щурясь от солнца. – Жизнь все-таки по-настоящему волшебная. Думаешь, что серебряный поднос годится только для одного дела, а оказывается, для чего-то другого он еще удобнее. И все мне твердили: «Незачем варить столько варенья», – а оказалось, что оно все съедено.

Муми-тролль покраснел.

– Мю рассказала тебе… – начал он.

– Конечно, – сказала мама. – Спасибо! Хорошо, что ты позаботился о гостях, так что мне не пришлось краснеть за тебя. И знаешь, дом стал теперь гораздо просторней без всех этих ковров и безделушек. Кроме того, не придется так часто убирать.

Взяв немного снега, мама слепила снежок. Она бросила его, как обычно это делают мамы, довольно неуклюже, и он – бац! – плюхнулся неподалеку от них.

– Вот так так! – рассмеялась мама. – Юнк и то сделал бы лучше.

– Мама, я ужасно тебя люблю, – признался Мумитролль.

Они медленно двинулись дальше по склону к мосту, но в почтовом ящике было пусто, письма еще не пришли. Длинные вечерние тени ложились на долину, и повсюду царили мир и удивительная тишина.

Мама села на перила моста и сказала:

– А теперь наконец я хочу чуточку больше услышать о нашем предке.

На другой день все семейство разом проснулось. И проснулось точно так же, как просыпалось всегда с наступлением весны, – от громких и веселых звуков шарманки.

Туу-тикки в своей вывернутой наизнанку небесноголубой шапочке стояла под весенней капелью и вертела ручку шарманки, а небо было таким же голубым, как ее шапочка. И солнце отсвечивало в серебряной оковке шарманки.

Рядом с Туу-тикки сидела малышка Мю – ужасно гордая, но к гордости ее примешивалась и доля смущения, потому что она собственными лапками пыталась заштопать грелку кофейника и начистила серебряный поднос песком. Ни грелка, ни поднос нисколько лучше от этого не стали, но, быть может, добрые намерения важнее результата.

Далеко-далеко на холме брела сонная Мюмла, тащившая за собой ковер из гостиной, на котором она проспала всю зиму. Сегодня весна решила быть не столько поэтичной, сколько шумной и веселой. Она выпустила в небо стайку беспорядочных редких облачков, она смела последний снег с крыш, она разрисовала повсюду холмы – словом, весна вовсю играла в апрель.

– Я проснулась! – полная радостного ожидания, воскликнула фрекен Снорк.

Дружески потеревшись мордочкой о ее носик, Муми-тролль сказал:

– Счастливой весны!

А сам тут же задумался: сможет ли он когда-нибудь рассказать ей про свою зиму так, чтобы она все поняла?

Он увидел, как фрекен Снорк побежала к шкафу, чтобы вытащить оттуда зеленую весеннюю шляпу.

Он увидел, как его папа, взяв анемометр и лопату, выходит на веранду.

Туу-тикки без устали играла на шарманке, а солнечные лучи струились в долину, словно силы природы просили прощения за то, что еще совсем недавно были так недружелюбны к своим собственным созданиям.

«Сегодня должен прийти Снусмумрик, – подумал Муми-тролль. – Сегодня очень подходящий день для возвращения».

Стоя тихонько на веранде, он видел, как суетится на холме все его семейство, окончательно проснувшееся и, как всегда, радостное.

Он поймал взгляд Туу-тикки. Доиграв вальс до конца, она засмеялась и сказала:

– Ну, теперь купальня свободна!

– Я думаю, что единственно, кто и дальше может жить в купальне, это сама Туу-тикки, – сказала Муми-мама. – Да и, кроме того, иметь купальню – буржуазный предрассудок. А плавки и купальники можно с таким же успехом надевать прямо на пляже.

– Большое спасибо, – сказала Туу-тикки. – Я подумаю.

И, продолжая играть на шарманке, она отправилась дальше в долину, чтобы разбудить всех спящих малышей.

А фрекен Снорк меж тем нашла первый росток крокуса. Он пробился на волю из теплого клочка земли под окном на южной стороне и еще даже не зазеленел.

– На ночь мы прикроем его стаканом, – сказала фрекен Снорк, – чтобы он не погиб ночью, когда станет холодно.

– Не надо, – рассердился Муми-тролль. – Пусть справляется собственными силами. Я думаю, он вырастет крепче, если ему придется трудновато!

Внезапно Муми-троллю стало так радостно, что ему захотелось остаться одному, и он медленно поплелся к дровяному сараю.

И когда никто уже не мог его видеть, Муми-тролль пустился бежать. Он бежал по тающему снегу, а солнце жгло ему спину. Он бежал только потому, что был счастлив и вообще ни о чем не думал.

Он добежал до самого берега, выбежал на причал и промчался через пустую купальню, где гулял ветер.

Потом он уселся на крутую лесенку купальни, к которой подкатывали волны весеннего моря.

Сюда уже едва доносились звуки шарманки, игравшей далеко-далеко в долине.

Муми-тролль закрыл глаза и попытался вспомнить, как это было, когда море, покрытое льдом, сливалось с темным небом.

УжасноПлохоНеплохоХорошоОтлично! (1 оценок, среднее: 2,00 из 5)
Понравилась сказка или повесть? Поделитесь с друзьями!
Категории сказки "Туве Янссон — Волшебная зима":

38
Отзывы о сказке / рассказе:

  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
Настя

Очень интересная сказка!

Какашулька

Настя ты права…

Даша

Ничего

Карина

Сказка интересная я думала та себе но оказалась очень интересная

кот лео

да замурчательно

Linkor

Да она очень интересная

Саша

Тупее ничего нивидел!

какашулька

Молодой человек вы не поняли о чём речь?

кошка лана

как тебе не стыдно

Феня

Это детская сказка

Dasha

Саша сам ты тупой.

кошка лана

Даша так нельзя будь ты умнее

Ksenija

Слова сложные, дети ничего не понимают, каждое слово объяснять надо…

Анонимно

Короткова а сказка.

наталья

хороший сайт

Linkor

ага

Дмитрий

Сказка в сокращении написана, напишите полностью

Женя

Классная книга

секрет

мне нравится ставлю хорошо

макар

Дмитрий в сказке 10 глав. А так сказка хорошая мне понравилась

Упоров крут

Не 10 глав а 10 страниц

женя

крутая сказка

Анастасия

ну хорошая сказка и написано мало

Михаил

Книга хороша но повторюсь с Дмитрием.
Надеюсь вам всем понравилась эта книга.

Сказка очень интересная

Про Муми-Троллей)))

Алиса Киса

Классная сказка

какашулька

Интересная сказка! Спасибо разработчикам.

какашулька

Лоооооооооооол как интересно.

кот лео

мяу очень интересно

Упоров крут

Мне не нравится

Упоров крут

16мин. И Я уже на третей странице

Варя какая-то

тЫ смеёшься ? .-.

Катерина

Очень миленько.
Приятное. Уютное. Повествование. Хорошо читать малышке вечером, перед сном.

Ленин

Ну средне

Директор сказок

Средне не очень но и нормально

Дарья

И увлекательно ,и не понятно

Анонимно

Хорошая сказка

аноним

прекрасно

Читать сказку "Туве Янссон — Волшебная зима" на сайте РуСтих онлайн: лучшие народные сказки для детей и взрослых. Поучительные сказки для мальчиков и девочек для чтения в детском саду, школе или на ночь.