Жюль Верн — Два года каникул

ГЛАВА ПЯТАЯ

Остров или материк? — Экскурсия. — Бриан отправляется один. — Амфибии. — Пингвины. — Завтрак. — На мысе. — Три островка в открытом море. — Голубая линия на горизонте. — Возвращение на яхту.

Остров или материк? Этот вопрос главным образом занимал Бриана, Гордона и Донифана, которые благодаря характеру и уму стали во главе своих товарищей. Думая о будущем, в то время как младшие думали только о настоящем, они часто обсуждали этот вопрос. Во всяком случае, земля эта не лежала в тропическом поясе. Это было видно по растительности: здесь росли дубы, буки, березы, ольха, ели и сосны различных пород, мирты, а эти деревья не встречаются в центральных частях Тихого океана. Казалось даже, что эта земля по широте лежала немного выше Новой Зеландии, следовательно, ближе к Южному полюсу. Можно было опасаться, что зима будет очень суровой. Облетевшие с деревьев листья покрывали землю в лесу, расположенном у подножия скалы. Только ели и сосны сохранили свои ветви, постепенно обновляющиеся и никогда не опадающие.

— Мне кажется, — заметил Гордон на другой день после того, как яхта была превращена в жилище, — будет благоразумнее не устраиваться окончательно на этом берегу.

— По-моему, тоже, — ответил Донифан, — когда настанет плохая погода, то будет поздно отыскивать какое-нибудь жилое место, да и то для этого придется сделать несколько сотен миль!

— Имей терпение, — возразил Бриан. — У нас еще только половина марта!

— Ну, — возразил Донифан, — хорошая погода может продлиться до конца апреля, и в шесть недель можно много пройти…

— Когда есть дорога, — возразил Бриан.

— А почему ей не быть?

— Конечно, — ответил Гордон. — Но если и есть, знаем ли мы, куда она нас приведет.

— Я только одно знаю, — ответил Донифан, — что будет нелепо оставаться на яхте до холодов и дождей и видеть затруднения на каждом шагу.

— Лучше их видеть, — возразил Бриан, — чем безумно пускаться в неизвестность!

— Легче всего, — заметил Донифан, — называть безумцами тех, кто с вами не согласен!

Может быть, ответ Донифана вызвал бы новые возражения со стороны товарища и разговор перешел в ссору, если бы не вмешался Гордон.

— Спор ни к чему не приведет, — заметил он, — и чтобы помочь делу, нам надо согласиться. Донифан прав, говоря, что если мы вблизи обитаемой страны, то немедля надо добраться до нее. Но прав и Бриан, утверждающий, что нельзя идти, не зная дороги.

— Гордон, — возразил Донифан, — если мы пойдем к северу, к югу или востоку, мы можем прийти куда-нибудь…

— Да, если мы на материке, — сказал Бриан, — но не на острове, да еще необитаемом.

— Вот почему, — возразил Гордон, — и надо это исследовать. Что касается того, чтобы покинуть яхту, не убедившись, есть на востоке море или нет…

— Она нас сама покинет! — воскликнул Донифан, всегда упрямо отстаивавший свои идеи. — Она не сможет бороться с бурями, которые будут здесь свирепствовать!

— Согласен, — возразил Гордон, — однако, прежде чем пуститься в путь, необходимо знать, куда идешь!

Гордон был, очевидно, прав, и Донифан волей-неволей должен был уступить.

— Я готов идти, — сказал Бриан.

— Я также, — ответил Донифан.

— И мы все готовы, — добавил Гордон, — но так как было бы неблагоразумно брать с собой младших на экскурсию, которая может быть длинна и утомительна, я предлагаю отправиться нам двоим или троим.

— Очень жаль, — заметил тогда Бриан, — что здесь нет высокого холма, с вершины которого можно было бы осмотреть местность. Кажется, кроме скалы, нет больше никакой возвышенности на берегу. За ней, вероятно, идут леса, равнины, по которым протекает эта река.

— Было бы полезно осмотреть эту местность, — заметил Гордон, — прежде чем пытаться обогнуть скалу, где мы с Брианом напрасно искали пещеру.

— Почему не направиться к северу бухты? — заметил Бриан. — Мне кажется, поднявшись на мыс, можно далеко увидеть.

— Я то же самое думаю, — ответил Гордон. — Этот мыс может иметь от двухсот пятидесяти до трехсот футов высоты и быть выше скалы.

— Я предлагаю идти туда, — сказал Бриан.

— К чему это, — спросил Донифан, — и что там увидишь сверху?

— Да то, что есть, — ответил Бриан.

В самом деле, в конце бухты громоздились скалы, вроде небольшой горы. С одной стороны они отвесно спускались к морю, а с другой соединялись с утесом. Расстояние от яхты до этого мыса было не более семи или восьми миль, если идти по извилинам берега, а напрямик не более пяти миль. Гордон ненамного ошибся, считая, что мыс на триста футов выше поверхности моря.

Достаточно ли было этой высоты, чтобы рассмотреть окрестность? Не встретится ли какого-нибудь препятствия на востоке, за мысом, то есть продолжается ли этот берег далее к северу или там находится океан? Следовательно, надо было отправиться в конец бухты и подняться на эти скалы. Если местность открыта с востока, то можно будет рассмотреть ее на протяжении нескольких миль.

Решили отправиться. Хотя Донифан считал это предприятие бесполезным, вероятно, потому, что эта мысль пришла первому Бриану, а не ему, но все-таки от нее можно было ожидать хороших результатов.

В то же время они твердо решили оставаться на яхте до тех пор, пока не узнают наверно, что берег, куда выбросило яхту, — материк.

Однако эту экскурсию можно было предпринять только через пять дней. Наступили туманы и дожди. Если бы не поднявшийся ветер, который разгонял туман, закрывший горизонт, пришлось бы отказаться от экскурсии. Но они не теряли времени и употребили его на разные работы. Бриан занимался с маленькими мальчиками и относился к ним с отеческой любовью. Он главным образом заботился, чтобы они были постоянно под присмотром, насколько это позволяли обстоятельства. Когда температура стала падать, он заставил их надеть более теплую одежду, достав ее из сундуков матросов. Многое пришлось перекроить, перешить с помощью Моко, который в качестве юнги все умел делать и выказал большое искусство. Нельзя было сказать, чтобы Костар, Доль, Дженкинс, Амверсон были изящно одеты — панталоны и куртки были широки, — но они все-таки охотно переоделись.

Мальчики никогда не оставались без дела. Под присмотром Гарнетта или Бакстера они чаще всего ходили к морю собирать ракушки или на реку ловить рыбу сетями и удочками. Для них это было забавой, а для всех пользой. Кроме того, занятые приятным для них делом, они не думали о своем положении, опасности которого не могли понять. Конечно, они скучали без родителей, так же как и старшие мальчики. Но мысль, что они, может быть, никогда их не увидят, не приходила им в голову.

Гордон и Бриан совсем не покидали яхты, которую взялись приводить в порядок. Веселый Сервис иногда тоже оставался с ними и был полезен. Он любил Бриана и никогда не брал сторону друзей Донифана. Бриан также очень любил его.

— Ничего, — повторял доброддшно Сервис. — Право, наша яхта была очень кстати выброшена на берег любезной волной, которая ее не очень повредила… Подобного случая не было ни с Робинзоном Крузо, ни со Швейцарским Робинзоном на их воображаемом острове!

А что делал Жак? Он помогал брату во всех работах, но едва отвечал на предложенные ему вопросы, стараясь не смотреть прямо в лицо своего собеседника.

Бриана очень тревожило поведение брата. Будучи старше Жака на три года, он всегда имел на него хорошее влияние. Со времени отплытия яхты казалось, что Жака мучили угрызения совести, как будто он совершил какой-нибудь проступок, в котором не смел признаться своему старшему брату. По его красным глазам можно было видеть, что он часто плакал.

Бриан начал думать, что Жак болен, и забота о лечении беспокоила его, так что он решил спросить брата, что с ним; на это Жак только повторил:

— Ничего!… ничего!..

Другого ответа нельзя было от него добиться.

С 11 по 15 марта Донифан, Уилкокс, Феб и Кросс охотились на птиц, гнездившихся в скалах. Они всегда ходили вместе и, видимо, хотели составить отдельную партию, что очень беспокоило Гордона. Как только представлялся случай, он подходил то к одним, то к другим, стараясь внушить им, как необходимо действовать сообща.

Но Донифан принимал его слова так холодно, что тот решил более не настаивать. Однако он не отчаивался устранить этот разлад, грозящий быть пагубным, а может быть, и сами обстоятельства помогут там, где он не мог добиться этого своими увещеваниями.

В эти туманные дни, когда нельзя было отправиться на исследование берега, охота шла успешно. Донифан, большой любитель спорта, хорошо владел ружьем. Гордясь своим искусством, он относился с пренебрежением к западням, сетям или силкам, тогда как Уилкокс отдавал им предпочтение. При тех обстоятельствах, в которых они находились, возможно, что Уилкокс окажет большие услуги, чем Донифан. Феб стрелял хорошо, но и сам сознавал, что его нельзя сравнивать с Донифаном. Кросс не годился в охотники и ограничивался тем, что восхвалял искусство своего двоюродного брата. Много также помогала собака Фанн, смело бросаясь в волны, чтобы принести дичь.

В числе пернатых, убитых молодыми охотниками, находились морские птицы, которых Моко не знал как приготовить. Но в изобилии было голубей, гусей, уток, мясо которых очень вкусно. Донифан настрелял также устрицеедов, питающихся моллюсками и ракушками. В общем, было из чего выбрать, но эта дичь требовала особого приготовления для того, чтобы исчез ее маслянистый вкус, и, несмотря на все свое желание, Моко не всегда мог выйти из этого затруднения и угодить всем. Однако мальчики не имели права быть требовательными, что часто и повторял предусмотрительный Гордон; нужно было экономно пользоваться запасами яхты, кроме сухарей, которых было в изобилии.

Очень важно было поскорее подняться на мыс и решить вопрос, материк это или остров. От решения вопроса зависело, будет ли стоянка на этом берегу временная или постоянная.

Пятнадцатого марта погода, казалось, благоприятствовала осуществлению этого намерения. Ночью небо очистилось от туч. Ветер с суши рассеял их в несколько часов. Яркие лучи солнца золотили гребень скалы. Можно было надеяться, что когда в полдень она будет освещена, то горизонт на востоке ясно обозначится. Если вдоль берега будет тянуться бесконечная линия воды, значит, эта земля — остров и помощь может появиться в этих водах.

Бриан снова вспомнил о предполагаемой экскурсии на север залива и решит пойти один. Конечно, он охотнее согласился бы отправиться вместе с Гордоном, но нельзя было оставить товарищей без присмотра.

В этот же день, вечером, справившись с барометром, который показывал «ясно», Бриан предупредил Гордона, что назавтра на рассвете он отправится в путь. Пройти расстояние в десять или одиннадцать миль, считая туда и обратно, не должно было затруднить здорового мальчика, не обращавшего никакого внимания на усталость. Ему, наверно, будет достаточно одного дня для исследования, и Гордон может быть уверен, что к ночи он вернется.

Рано утром Бриан отправился в путь, причем никто из товарищей, кроме Гордона, не знал об этом. Он взял с собой палку и револьвер на случай встречи с каким-нибудь зверем, хотя никаких следов не было видно в предыдущие экскурсии.

Кроме того, Бриан запасся подзорной трубой, чтобы осмотреть все, когда взойдет на вершину, и положил в сумку сухарей, кусок солонины, фляжку коньяку пополам с водой, так что, если он почему-либо запоздает вернуться на яхту, то будет чем позавтракать и пообедать.

Бриан отправился скорым шагом вдоль берега, на котором после отлива лежали еще сырые водоросли. Через час он дошел до того места, до которого Донифан со своими товарищами доходили во время охоты на голубей. Этим птицам теперь нечего было бояться его. Он хотел дойти до подножия мыса как можно скорее. Погода была ясная, небо прозрачное, и надо было этим воспользоваться. Если днем соберутся облака на востоке, то исследование не удастся.

Первый час Бриан мог идти быстро и пройти половину пути.

Если не представится никакого препятствия, то он рассчитывал дойти до мыса к восьми часам утра.

Но вот берег стал менее удобно проходимым. Полоса песка уменьшилась благодаря приливу. Вместо упругой и твердой почвы, простиравшейся между лесом и морем по соседству с рекой, Бриану пришлось пробираться по скользким скалам и липким водорослям, обходить лужи, шаткие камни, не дающие достаточной точки опоры. Вследствие этого идти было трудно, и он с сожалением понял, что опоздает часа на два.

«Мне нужно непременно дойти до мыса прежде, чем начнется прилив, — думал Бриан. — В последний прилив эта часть берега была покрыта водой до утеса, вероятно, то же будет и во время следующего прилива. Если придется идти в обход, то, я очень опоздаю. Во что бы то ни стало надо дойти до прилива!»

И храбрый мальчик, не желая поддаваться усталости, от которой у него члены стали неметь, решил идти кратчайшей дорогой. Во многих местах ему приходилось разуваться, чтобы перейти большие лужи, когда встречались скалы, он взбирался на них и не падал только благодаря своей ловкости и быстроте.

В этой части бухты водные птицы стали попадаться в изобилии; много было голубей, устрицеедов и уток. Два или три тюленя подплыли к берегу; при виде человека они не выказали беспокойства и не старались скрыться под водой. Из этого можно было заключить, что эти животные еще не боялись людей, следовательно, охотники по крайней мере несколько лет не появлялись в этих местах.

Обдумав, Бриан пришел к заключению, что присутствие этих тюленей доказывает, что берег находится южнее архипелага Новой Зеландии и яхта значительно уклонилась к юго-востоку.

Это предположение еще более подтвердилось, когда Бриан дошел до подножия мыса и увидел стаю пингвинов, встречающихся в южном поясе. Они сотнями переваливались, неуклюже махая подобием крыльев, служивших им исключительно для плавания. Их горькое жирное мясо не годится для еды.

Было десять часов утра. Бриан употребил много времени, чтобы пройти последние мили. Измученный, голодный, он решил отдохнуть и подкрепить свои силы, прежде чем подняться на мыс, возвышавшийся на триста футов над поверхностью моря.

Бриан сел на утес. До него не доходили волны прилива, покрывавшие уже подводные скалы. Очень возможно, что через час ему не пройти между бурунами и нижней частью утеса. Об этом ему теперь не надо было беспокоиться, и после полудня, когда начнется отлив, он свободно пройдет в это место.

Хороший кусок говядины, несколько глотков воды с коньяком утолили его голод и жажду, и он смог отдохнуть от ходьбы.

В то же время он начал спокойно обдумывать положение, в котором находились он и его товарищи, решив заботиться об общем спасении и остаться верным этой цели до конца. Поведение Донифана и некоторых других мальчиков не переставало беспокоить его, потому что раздор мог повредить общему делу. Он твердо решил противиться всему, что могло повредить товарищам. Затем он вспомнил о своем брате Жаке, нравственная перемена которого очень тревожила его. Ему казалось, что Жак совершил какой-то проступок до отъезда, и решился употребить все влияние, чтобы заставить брата сознаться.

Отдохнув час, Бриан встал. Он поднял свою сумку, перебросил ее за спину и начал подниматься на первые скалы.

Остроконечный мыс, находившийся на самом краю бухты, представлял очень странное наслоение. Можно было принять эту кристаллизацию за образовавшуюся от действия вулканической силы.

Эта горка совсем не примыкала к утесу, как казалось издали. Она была совершенно иного характера, состояла из гранитных скал, — а не известкового слоя, — похожих на скалы, встречающиеся в Ла-Манше на западе Европы.

С этой горки Бриан мог заметить и узкий проход, отделявший мыс от берега. К северу берег тянулся до бесконечности. Так как эта горка была выше остальных на сто футов, то с нее можно было видеть на большое расстояние, что было очень важно.

Подъем был довольно труден. Надо было взбираться с одной скалы на другую. Но так как он очень хорошо лазил и с детства любил этим заниматься, и у него развилась необыкновенная смелость, гибкость и проворство, то ему удалось достичь вершины утеса, избегнув опасного падения.

Прежде всего Бриан навел подзорную трубу на восток.

Местность была плоская на всем расстоянии. Утес был самым высоким местом, и плоскость его слегка и понижалась внутрь.

За ней виднелись пригорки, не изменявшие общего характера местности. Далее шли леса, за густой, но пожелтевшей осенью зеленью прятались речки, впадавшие в море. Это плоское пространство, сливающееся с горизонтом, тянулось на десять миль. Нельзя было определить, ограничивалась ли эта равнина морем, и чтобы решить вопрос, материк это или остров, надо было организовать новую экспедицию далее на запад.

Бриан не видел на севере границы берега, который тянулся прямой линией на семь или восемь миль, загибался удлиненным новым мысом и делался песчаным, похожим на обширную пустыню.

К югу, за другим мысом на краю бухты, берег расходился на северо-восток и юго-запад, ограничивая собой обширное болото, и резко отличался от пустынного северного берега.

Бриан старательно наводил свою трубу на все стороны этой большой окружности и все-таки не мог определить, остров это или материк. Во всяком случае, если это остров, то можно было предположить, что очень большой.

Затем он обернулся на запад. Море блестело под косыми лучами солнца, медленно склонявшегося к горизонту.

Вдруг Бриан поднес трубу к глазам и направил ее на море.

— Корабли… — воскликнул он, — корабли плывут!

Действительно, вдали на море показались три черные точки почти в пятнадцати милях от берега.

Бриан был взволнован. Не обман ли зрения? Действительно ли это три корабля?

Он опустил трубу, протер запотевшие стекла и снова навел ее вдаль…

Эти три точки были похожи на корабли, но не было видно ни мачт, ни дыма.

Бриану пришла мысль, что эти суда были на таком большом расстоянии, что нельзя различить сигналов. Очень возможно, что его товарищи не видят их; тогда надо было скорее пойти на яхту и после захода солнца развести большой огонь па берегу.

Обдумывая все это, Бриан не переставал наблюдать за тремя черными точками, удивляясь, что они не двигаются.

Вскоре он различил, что это были три маленьких острова, расположенных к западу от берега, мимо которых должна была проходить яхта, когда буря несла ее к берегу, но которых из-за тумана не было видно.

Это было большим разочарованием для Бриана.

Было два часа дня. Начался отлив, берег освободился от воды. Бриан, находя, что пора вернуться на яхту, приготовился спускаться с горки.

Однако ему хотелось еще раз окинуть взором горизонт с востока. Может быть, благодаря новому положению солнца он увидит какую-нибудь новую точку, которую до сих пор не мог заметить.

С величайшим вниманием Бриан начал наблюдать в этом направлении, и небезрезультатно.

Действительно, вдали за леском он ясно заметил синеватую полосу, тянувшуюся на протяжении нескольких миль с севера на юг, концы которой терялись за деревьями.

Он с еще большим вниманием поглядел в трубу.

— Море!.. Да… Это море!

Труба от волнения едва не выпала у него из рук. Если на востоке море, то нет никакого сомнения, что яхта была выброшена не на материк, а на уединенный остров Тихого океана, с которого нет возможности выбраться.

Все предстоящие опасности быстро промелькнули в воображении мальчика. Сердце у него тревожно сжалось. Но поборов этот невольный упадок духа, он решил, что не должен унывать, как бы печальна ни была будущность.

Четверть часа спустя Бриан спустился на берег и пошел по прежней дороге. Не было еще пяти часов, когда он вернулся на яхту, где товарищи с нетерпением ждали его возвращения.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Спор. — Задуманная и отложенная экскурсия. — Плохая погода. — Рыбная ловля. — Костар и Доль верхом на плохой лошади. — Сборы в путь. — На коленях перед Южным Крестом.

В тот же вечер после ужина Бриан рассказал старшим мальчикам о своей экскурсии. Результаты были следующие: на востоке за лесом ясно была видна полоса воды, шедшая с севера на юг. Он не сомневался, что это было море, и заключил, что, к несчастью, они были выброшены бурей на остров, а не на материк.

Гордон и другие взволнованно приняли его сообщение. Итак, они были на острове и нельзя было выбраться отсюда. Приходилось ждать до тех пор, пока не покажется корабль около этого берега. Неужели нет другого средства спастись!

— Не ошибся ли Бриан в своем наблюдении? — заметил Донифан.

— Послушай, Бриан, не принял ли ты ряд облаков за море? — прибавил Кросс.

— Нет, — ответил Бриан, — я уверен, что не ошибся. Я действительно видел на востоке полосу воды, закругляющуюся на горизонте.

— На каком расстоянии? — спросил Уилкокс.

— Около шести миль от мыса.

— А за ней не было видно гор или возвышенностей?

— Нет, ничего, кроме неба.

Бриан говорил это так уверенно, что нельзя было сомневаться в справедливости его слов.

Но Донифан, как всегда в спорах с ним, упрямо стоял на своем.

— А я повторяю, — возразил оп, — что Бриан мог ошибиться, и пока мы сами не увидим…

— Хорошо, пойдемте, — заметил Гордон, — нам надо знать, как поступать дальше.

— А я нахожу, что нельзя терять ни одного дня, — прибавил Бакстер, — если мы хотим двинуться в путь до плохой погоды, конечно, в том случае, если мы не на материке.

— Завтра, если погода позволит, — продолжал Гордон. — мы отправимся на исследование, которое, вероятно, продолжится несколько дней. Было бы сумасшествием идти в дурную погоду.

— Хорошо, Гордон. — ответил Бриан, — и тогда мы дойдем до противоположного берега острова.

— Если только это остров! — воскликнул Донифан, пожимая плечами.

— Говорю тебе, это остров! — возразил нетерпеливо Бриан. — Я не ошибся! Я ясно видел море на востоке. Донифан, как всегда, любит мне противоречить…

— Ведь ты можешь ошибаться?

— Конечно да! Но вы увидите, ошибся ли я. Я сам пойду еще раз в таком случае, и если Донифан хочет идти со мной…

— Конечно, пойду.

— И мы также! — закричали трое или четверо.

— Хорошо! Хорошо! — согласился Гордон. — Успокойтесь. Хотя мы еще дети, но постараемся вести себя как взрослые. Наше положение серьезно, и неосторожность может сделать его еще тяжелее. Нет! Всем нам нельзя идти в лес. Прежде всего, маленькие не могут идти с нами, а их нельзя оставить одних на яхте. Пусть пойдут Донифан с Брианом и еще кто-нибудь.

— Я! — сказал Уилкокс.

— И я! — заметил Сервис.

— Хорошо, — ответил Гордон. — Довольно четверых. Если вы запоздаете, то кто-нибудь из нас пойдет вам навстречу, а остальные останутся на яхте. Не забудьте, что здесь наша стоянка, наш дом, наш очаг, и мы его можем только тогда покинуть, когда будем наверно знать, что мы на материке.

— Мы на острове, — ответил Бриан. — Я утверждаю это в последний раз.

— Это мы увидим, — возразил Донифан.

Умные советы Гордона прекратили ссору двух мальчиков. Каждый из них, а также и сам Бриан, понимал, что следует осмотреть ту полосу воды, которую Бриан видел издали. Допуская, что на востоке море, разве не может быть в том же направлении других островов, отделенных друг от друга только каналами, через которые нетрудно переплыть? Если на горизонте покажутся возвышенности, то надо их исследовать, прежде чем прийти к решению, от которого могло зависеть спасение. Несомненно, что не было земли на западе от этой части Тихого океана до Новой Зеландии. Итак, они могли только с востока добраться до какой-нибудь обитаемой земли.

Во всяком случае предпринять подобное исследование можно было только в хорошую погоду. Итак, Гордон верно заметил своим товарищам, что надо рассуждать и действовать как взрослые, а не как дети. Если легкомыслие и естественное непостоянство их возраста одержат верх и кроме того возникнут между ними ссоры, то это приведет к гибели. Вот почему Гордон решил сделать все возможное, чтобы поддержать порядок между товарищами.

Донифан и Бриан торопились отправиться в путь, но из-за дурной погоды им пришлось изменить свое намерение. На другой день шел холодный дождь. Барометр стоял на отметке «буря». Было бы слишком смело отправиться в путь при таких неблагоприятных условиях.

Жалеть об этом не стоило. Понятно, что мальчикам хотелось знать, окружает ли их море со всех сторон. Но если бы они убедились, что они на материке, то немыслимо было бы отправиться вглубь неизвестной им страны в такое холодное время года. Они бы не вынесли, если бы им пришлось пройти сотни миль, едва ли у самого сильного из них хватило сил дойти до конца. Чтобы разумно исполнить подобное исследование, надо было отложить его до наступления длинных дней, пока не прекратится суровая зима.

Однако Гордон сделал попытку определить, в какой части Тихого океана они находились. В атласе Штилера, принадлежащего библиотеке яхты, было несколько карт Тихого океана. На пути, который должна пройти яхта от Окленда до берегов Америки, они нашли на севере за группой островов Помоту остров Пасхи и остров Хуан-Фернандес, на котором Селькирк — прототип настоящего Робинзона — провел часть своей жизни. К югу до океана не было видно никакой земли. На востоке были только острова Чилоэ и Мадреде-Диос, лежащие у берегов Чили, и ниже — острова Магелланова пролива и Огненной земли, которые омываются бурными волнами мыса Горн.

Если яхта была выброшена около одного из этих необитаемых островов, то надо пройти сотни миль до населенных провинций Чили, Ла-Платы или Аргентинской Республики. Помощи нельзя было ожидать в ненаселенной местности, где всевозможные опасности угрожают путешественнику.

Ввиду подобных обстоятельств надо было действовать чрезвычайно осторожно, без крайней надобности не подвергаться опасности.

Так думал Гордон. Бриан и Бакстер разделяли его образ мыслей. Вероятно, Донифан со своими сторонниками тоже присоединился к ним.

Однако они не изменили своего намерения пойти исследовать море, замеченное на востоке. Но в продолжение двух недель нельзя было его привести в исполнение: стояла ужасная погода, дождь лил с утра до вечера, море бушевало. Дорога в лесу была непроходима. Необходимо было отложить исследование, несмотря на то, что это был важный вопрос.

В эти долгие бурные дни Гордон и его товарищи проводили время на яхте, где они постоянно были чем-нибудь заняты. Им приходилось чинить яхту, которой буря беспрерывно наносила повреждения. Обшивка в надводных частях яхты стала портиться, и палуба протекала. В некоторых местах дождь проходил через дыры, которые надо было законопатить.

Необходимо было отыскать как можно скорее более надежное убежище. Раньше чем через пять или шесть месяцев на восток нельзя было идти, а яхта не выдержит до тех пор. Если бы им пришлось покинуть яхту в эту погоду, они не могли бы найти себе пристанища, так как в скале, обращенной к западу, не было никакой трещины, которая бы им пригодилась. Надо было искать на противоположном берегу местечко, защищенное от морского ветра, и когда понадобится, выстроить жилище для всех.

Нужно было чинить яхту и укрепить внутреннюю обшивку. Гордон даже хотел воспользоваться запасными парусами, чтобы покрыть борта, не жалея пожертвовать этим прочным полотном, которое могло бы пригодиться для палатки, если бы пришлось расположиться на открытом воздухе. На палубе натянули просмоленные брезенты. Груз распределили по тюкам, а Гордон пометил номер на каждом тюке и записал его в книжечку.

Когда ветер стихал на несколько часов, Донифан, Феб и Уилкокс отправлялись стрелять голубей, которых Моко довольно успешно приготовлял различными способами. В то же время Гарнетт, Сервис, Кросс, маленькие мальчики и иногда Жак по требованию брата занимались рыбной ловлей. Рыбы было много, и в заливе попадалась между водорослями, зацепившимися за скалы, также крупная треска. Между волокнами этих гигантских водорослей, длиной до ста футов, кишело много маленьких рыбок, которых можно было поймать рукой.

Надо было видеть, с каким радостным криком юные рыболовы вытаскивали свои сети или удочки.

— Какая чудная! — кричал Дженкинс. — Какая крупная!

— А у меня-то еще крупнее! — кричал Айверсон, зовя Доля к себе на помощь.

— Они уйдут! — восклицал Костар. Тогда остальные бежали к ним на помощь.

— Держите крепче, крепче, — повторяли Гарнетт или Сервис, переходя от одного к другому, — а главное, вытаскивайте скорее ваши сети.

— Но я не могу… не могу!.. — повторял Костар, которого самого сеть тащила в воду.

Общими силами удавалось вытащить сети на песок. Это было сделано вовремя, потому что в прозрачной воде было много хищной рыбы, быстро поглощавшей мелкую, захваченную в сети; хотя много рыбы потеряли таким образом, но все-таки много осталось и для стола. Главным образом была вкусна треска, свежая и соленая.

В реке им попадались только пескари, которых Моко жарил на сковороде.

Двадцать седьмого марта была поймана более ценная добыча, при ловле которой произошел довольно смешной случай.

После 12 часов дня дождь перестал, и дети пошли ловить рыбу. Вдруг раздались их крики — это были радостные крики, однако они звали на помощь.

Гордон, Бриан, Сервис и Моко, занятые на яхте, бросили свою работу и поспешили к тому месту, откуда раздавались эти крики.

— Идите!.. Скорее! — кричал Дженкипс.

— Посмотрите на Костара и на его копя, — сказал Айверсон.

— Скорее, Бриан, а то она от нас убежит! — повторял Дженкинс.

— Довольно! Довольно! Снимите меня!.. Я боюсь!.. — кричал Костар, отчаянно махая руками.

— Ну, ну!.. — погонял Доль, севший верхом сзади Костара на какую-то двигавшуюся массу.

Эта масса была не что иное, как огромная черепаха, одна из тех, которых часто находят спящими.

На этот раз, застигнутая на берегу, она старалась уйти в воду.

Напрасно дети, обмотав веревкой за шею, старались удержать это сильное животное. Черепаха продолжала передвигаться, и, хотя не очень скоро, по тянула веревку с непреодолимой силой, увлекая всех за собой. Из шалости Дженкинс посадил Костара на черепаху, Доль сел верхом сзади нею, и теперь маленький мальчик с испуга, не переставая, кричал все сильнее, по мере того как черепаха приближалась к морю.

— Держись крепче, Костар, — говорил Гордон.

— И смотри, чтобы твоя лошадь не понесла! — воскликнул Сервис.

Бриан рассмеялся, потому что не было никакой опасности. Как только Доль выпустит Костара, тот всегда может слезть с черепахи.

Важнее было поймать черепаху. Очевидно, что даже если бы Бриан и все остальные принялись тащить, то и тогда им не удалось бы остановить ее. Надо было придумать другой способ задержать ее, иначе она попадет в воду и там с ней не справиться.

Револьверы, которыми Гордон и Бриан запаслись, уходя с яхты, не могли им пригодиться, потому что нельзя пробить ее крепкий панцирь, а если ударить ее топором, то она спрячет голову и лапы.

— Единственное средство, — сказал Гордон, — это перевернуть ее на спину.

— А как это сделать? — спросил Сервис, — Она очень тяжелая, и нам никогда не справиться.

— Надо принести жердей, — ответил Бриан и вместе с Моко быстро побежал к яхте.

В эту минуту черепаха находилась не более чем в тридцати шагах от моря. Гордон поспешил снять Костара и Доля, сидевших верхом на черепахе. Все мальчики, схватив веревку, начали тянуть изо всех сил, но не могли остановить черепаху, у которой хватило бы силы тащить на буксире весь пансион Черман.

К счастью, Бриан и Моко вернулись прежде, чем черепаха успела сползти в море.

Просунули под черепаху две жерди, и с помощью этих рычагов им удалось с большими усилиями перевернуть ее на спину. Она была поймана, так как не могла перевернуться.

Кроме того, в тот момент, когда она высунула голову, Бриан ударил ее топором так метко, что убил.

— Ну, Костар, ты все еще боишься этой большой черепахи? -спросил он маленького мальчика.

— Нет, Бриан, она мертвая.

— Хорошо! — воскликнул Сервис. — Я бьюсь об заклад, однако, что ты не решишься ее есть.

— А разве ее едят?

— Конечно.

— Ну, я буду ее есть, если это вкусно! — заметил Костар, облизываясь.

— Это очень вкусно, — подтвердил Моко.

Нечего было и думать перенести черепаху на яхту, надо было на месте разрезать ее на части. Это очень противная операция, но молодежь начинала уже привыкать к неприятностям робинзоновской жизни. Самое трудное было рассечь панцирь, металлическая твердость которого притупила бы острие топора. Им все-таки удалось всунуть долото между скважинами пластинок. Затем мясо, разрезанное на куски, перенесли на яхту. В этот день все могли убедиться, что бульон из черепахи чрезвычайно вкусен, жаркое тоже очень вкусно, несмотря на то, что Сервис дал ему пригореть на слишком горячих углях. Остатки съел Фанн, и, видимо, мясо черепахи ему понравилось.

Мяса получилось более пятидесяти фунтов, и, таким образом, можно было сохранить припасы, находящиеся на яхте.

Так кончился март. В течение трех недель со времени крушения яхты каждый работал сколько мог, имея в виду продолжительность пребывания на этом берегу. До начала зимы надо было окончательно решить вопрос: материк это или остров?

Первого апреля было видно, что погода начинает улучшаться. Давление медленно поднималось, и ветер становился менее резок. По этим признакам нельзя было не заключить, что наступит затишье и продолжится оно довольно долго. Наконец, обстоятельства дадут возможность совершить экскурсию вглубь страны.

Старшие целый день обсуждали этот вопрос и приступили к приготовлениям для экскурсии, важность которой все осознавали.

— Думаю, — сказал Донифан, — что завтра утром мы можем отправиться, если ничто не помешает.

— Надеюсь, что нет, — ответил Бриан, — надо быть пораньше готовыми.

— Я заметил, — сказал Гордон, — что виденная тобой на востоке полоса воды находится в шести или в семи милях от мыса.

— Да, — ответил Бриан, — но так как бухта глубоко вдается в сушу, то возможно, что от нашей стоянки до этой полосы ближе.

— В таком случае, — добавил Гордон, — ваше отсутствие продолжится не более двух суток.

— Да, Гордон, если нам удастся идти прямо на восток. Но найдем ли мы дорогу через лес, когда завернем за утес?

— Это затруднение не может нас остановить, — заметил Донифан.

— Хорошо, — ответил Бриан, — но другие препятствия могут загородить дорогу: река, болото, еще что-нибудь. Будет благоразумно запастись провизией па несколько дней.

— И патронами к ружьям, — добавил Уилкокс.

— Само собой разумеется, — сказал Бриан, — и условимся, Гордон, что если мы не вернемся через двое суток, то ты не должен очень беспокоиться.

— Я буду беспокоиться, даже если ваше отсутствие продлится и полдня, — ответил Гордон. — Впрочем, не в этом вопрос. Вам надо не только исследовать синюю полосу, но необходимо также познакомиться с местностью вдоль всего того берега. Здесь мы не нашли никакой пещеры, и когда мы покинем яхту, то свой бивак перенесем в место, защищенное от ветра. По-моему, нельзя провести холодное время года на этом берегу.

— Ты прав, Гордон, — ответил Бриан, — и мы поищем какое-нибудь удобное место, где бы нам разместиться.

— Если только не будет доказано, что наверно можно покинуть этот мнимый остров, — заметил Донифан, упорно возвращаясь к своей мысли.

— Итак, решено, хотя этому вовсе не благоприятствует время года. Все равно постараемся.

Сборы кончились. Было заготовлено провизии на четыре дня и положено в мешки, которые несли на перевязи, четыре ружья, четыре револьвера, два маленьких топора, карманный компас, довольно сильная подзорная труба, одеяла, затем карманные инструменты, трут, огниво, спички, — этого казалось достаточно для короткой, но небезопасной экскурсии. Как Бриан, Донифан, так и Сервис с Уилкоксом, которые сопровождали их, должны идти вперед с большой осторожностью и никогда не отделяться.

Гордон сознавал, что ему надо было бы пойти с Брианом и Донифаном, но благоразумнее было остаться на яхте, чтобы заботиться о маленьких. Отведя Бриана в сторону, он взял с него слово избегать ссор с Донифаном.

Предсказание барометра исполнилось. К концу дня на западе исчезли последние тучи и ясно обозначилось море. Чудные созвездия южного полушария блестели на небе, и между ними выделялся величественный Южный Крест.

У Гордона и его товарищей накануне разлуки было грустно на душе. Что-то с ними будет! Со взорами, устремленными на небо, они вспомнили своих родителей, семьи, родину, которую они, быть может, никогда не увидят.

Тогда дети встали на колени перед Южным Крестом, как перед крестом часовни, и горячо помолились всемогущему Создателю этих небесных чудес.

УжасноПлохоНеплохоХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Понравилась сказка или повесть? Поделитесь с друзьями!
Категории сказки "Жюль Верн — Два года каникул":

Отзывы о сказке / рассказе:

Читать сказку "Жюль Верн — Два года каникул" на сайте РуСтих онлайн: лучшие народные сказки для детей и взрослых. Поучительные сказки для мальчиков и девочек для чтения в детском саду, школе или на ночь.