Аркадий Аверченко — Где Иван Николаич: Рассказ

Хотелось бы мне сейчас повстречать Ивана Николаича Гуськова — очень хотелось бы…

Ловким ударом кулака я сбил бы его на пол, ткнул бы каблуком в солнечное сплетение и, обмолотив его как следует, плюнул бы на него.

Где вы, Иван Николаич?

Уехали ли вы на «Кирилле» в Болгарию, или просто вкатились с разбегу в какую-нибудь «моторно-парусную», и треплется теперь «моторно-парусная» где либо у берегов Трапезунда, одержимая морской болезнью от одного сознания, что она заключает в своих недрах такое сокровище, как вы, Иван Николаич…

* * *

Многие, очень многие лица сообщали мне доверительно о том, что оборона Крыма ненадежна, что большевики со дня на день возьмут Перекоп, что уже нужно быть готовыми и сидеть не в квартире, а на палубе парохода, причем обязательно нужно последить за тем, чтобы пароход не был привязан канатом к берегу: а то, не дай Господи, войдут большевики — и отвязаться не успеешь. И что за границу нужно везти не русские деньги, а меха, кружева и бриллианты.

Я внимательно и вежливо выслушивал таких людей и обещал все сделать по-ихнему: забраться спозаранку на пароход, нахлобучив на голову кружевное дессу, кутаясь в шиншиловое боа и сверкая роскошными бриллиантами на обнаженной груди и в ушах, отвязать канат. Я обещал — все это я обещал…

Действительно — что с дураком спорить?

Но — Иван Николаич, Иван Николаич! Ему я не могу простить.

Ровно десять дней тому назад — запомните эту цифру — встретил я его около гостиницы «Ветцель».

Ткнул он меня игриво пальцем в бок и спросил:

— Получили?

— Что именно?

— Ну да, ну да! Нечего там простячком притворяться. Около «Ветцеля» зря никто не крутится.

— Да я шел в редакцию.

— Да, да. Знаем мы эти редакции. На чем едете?

— Куда?

— Вы в Болгарию или в Константинополь?

— Скажите же мне — почему я должен ехать? Разве положение на фронте так плохо?

Он поглядел на меня взглядом взрослого, следящего за ребенком, когда тот хочет зажечь папиросу об электрическую лампочку.

— Да вы что… С луны свалились, что ли? Или вам за ваш оптимизм большие деньги платят?

— Нет… Я совершенно бесплатно.

— То-то и оно. Вопрос с Крымом — конченый вопрос. Самое позднее — большевики через два-три дня в Симферополе, а через неделю займут Севастополь.

Сердце мое похолодело.

— Ну, что вы… — пролепетал я. — Дела на фронте могут еще поправиться.

Он рассмеялся смехом взрослого, любующегося на ребенка, который, раздув щеки, пытается надуть пустой конверт.

— Вам-то уж, — с презрением сказал он, — газетному человеку, стыдно быть таким ребенком. Даю вам честное слово — я имею самые точные сведения, что ровно через неделю весь Крым будет сдан и большевики докатятся до Севастополя.

Он еще что-то говорил, что я уже и забыл, но тон его был так холодно-авторитетен, он глядел на меня так обидно-снисходительно, что сердце мое сжалось: значит, все погибло.

Он говорил так, как говорят о дне, что он бел, и о ночи, что она темна; он говорил так, будто только еще полчаса тому назад Деникин печально держал его за пуговицу и говорил прерывающимся от волнения голосом:

— Да-с, Иван Николаич… От вас мы не можем скрывать положения: дело Добровольческой армии окончательно погибло. Уезжайте, Иван Николаич.

И будто тут же к разговаривающим подошел генерал Слащёв и, разведя руками, сказал:

— От других бы скрыл, но от вас, Иван Николаич, не могу: сдаем Крым! По моим расчетам большевики явятся в Севастополь через неделю.

Нет! Бессильно мое перо передать всю ту уверенность тона, все то пренебрежение ко мне, с которым Иван Николаич сообщил о падении Крыма через неделю.

Это было десять дней тому назад!!

Если бы вы знали, как я втайне волновался первые три-четыре дня.

С утра я с трудом выкраивал веселое лицо для окружающих, но к вечеру вся эта сложная кройка пропадала, таяла, и я сидел печальный, угрюмый, как в воду опущенный…

— Что с вами? — спрашивали меня.

— Зуб болит, — отвечал я, не желая разводить дальнейшей паники.

К концу четвертого дня я стал понемногу успокаиваться и светлеть; до конца назначенного срока осталось всего три дня, а большевиками даже не взят перешеек…

Стрранно. Чрезвычайно стррранно.

Светлел я и светлел с каждым днем, а к концу недели так посветлел, что начал отыскивать Иван Николаевича…

План у меня был такой: ловким ударом кулака сбить его на пол, ткнуть каблуком в солнечное сплетение и, обмолотив его, как следует, плюнуть на него.
* * *

ОБЪЯВЛЕНИЕ.

ЛИЦ, знающих местопребывание Ивана Николаевича Гуськова, просят сообщить в контору газеты «Юг» на имя

Аркадия Аверченко

УжасноПлохоНеплохоХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Понравилась сказка или повесть? Поделитесь с друзьями!
Категории сказки "Аркадий Аверченко — Где Иван Николаич":

Отзывы о сказке / рассказе:

  Подписаться  
Уведомление о
Читать сказку "Аркадий Аверченко — Где Иван Николаич" на сайте РуСтих онлайн: лучшие народные сказки для детей и взрослых. Поучительные сказки для мальчиков и девочек для чтения в детском саду, школе или на ночь.