Марк Твен — Приключения Гекльберри Финна

Глава XII

Тихое плавание. — Займы. — Разбитое судно. — Разбойники. — Рассуждение о нравственности. — Захват лодки.

Было около часа ночи, когда мы наконец миновали остров; казалось, плот двигается очень медленно. В случае, если б появилась какая-нибудь лодка, мы решили пересесть в свой челнок и плыть к берегу Иллинойса; хорошо еще, что не показывалось никаких судов, а то мы даже не подумали положить в челнок ни ружье, ни удочки, ни чего-нибудь съестного. Мы так торопились, что не могли все сообразить сразу. Тут только мы поняли, как плохо мы распорядились, сложив на плоту все свое имущество.

Если те люди отправились искать Джима на остров, то, по моим расчетам, они напали на костер, который я развел, и там прокараулили всю ночь, в надежде, не придет ли туда негр. Во всяком случае, они оставались вдали от нас. Ну а уж если моя хитрость не обманула их, я в этом не виноват! Я старался провести их как только мог искуснее.

На рассвете мы нарубили топором множество веток хлопчатника и прикрыли ими плот так, что снаружи его совсем не было видно, он походил на маленький островок. Вдоль берега шли песчаные отмели, сплошь поросшие хлопчатником. Со стороны Миссури берег был гористый, а со стороны Иллинойса, там, где мы плыли, возвышался густой лес; фарватер же реки лежал ближе к высокому берегу Миссури, так что нам нечего было бояться на кого-нибудь наткнуться. Целый день мы пролежали, наблюдая, как плоты и пароходы тянулись мимо миссурийского берега, а другие пароходы, направлявшиеся вверх, боролись с течением посреди широкой реки. Я рассказал Джиму про мой разговор с женщиной; Джим заметил, что она молодец-баба, и уж если б она сама взялась ловить нас, то не стала бы сидеть на месте и караулить костер, — нет, а сразу спустила бы на нас собак.

— Хорошо, а почему же она этого не посоветовала мужу? — возразил я.

Джим отвечал, что, вероятно, она об этом надумала к тому времени, как мужчины собрались в путь; должно быть, они из-за этого и опоздали — пошли опять в город за собакой, иначе мы не были бы здесь на песчаной мели, милях в шестнадцати ниже городка, а очутились бы в этом самом городке.

Когда начало смеркаться, мы высунули головы из-за густой чащи хлопчатника и осторожно огляделись по сторонам: тихо, ничего не видно. Джим взял несколько верхних досок с плота и устроил славный шалаш вроде вигвама, чтобы укрыться от ненастья и чтобы вещи не промокли. Он сделал из ила настилку под навесом на фут или больше над уровнем плота, так что наши одеяла и все пожитки были защищены от волн, которые подымаются всякий раз, как идет мимо пароход. Посреди вигвама мы положили слой ила в пять или шесть дюймов толщиной, с загородкой вокруг, чтобы он не сдвигался с места, — это для того, чтобы разводить там огонь в холодную, сырую погоду — из-за навеса его не будет видно. Потом мы смастерили запасное весло, на случай, если одно из наших весел сломается о коряги или обо что другое. Мы воткнули короткую вилообразную палку и на нее повесили старый фонарь: нам необходимо было зажигать его каждый раз, когда мимо шел пароход, не то он налетит на нас.

Во вторую ночь мы плыли часов семь или восемь по течению, делая более четырех миль в час. Мы ловили рыбу, болтали, да изредка бросались в воду выкупаться, чтобы разогнать сон. Чудесно было скользить по огромной, безмолвной реке, лежа на спине и устремив глаза вверх на звезды — мы даже остерегались говорить громко, а уж смеяться совсем не полагалось, разве что легонько хихикать. Погода стояла превосходная, и с нами ничего не случилось ни в эту ночь, ни в другую, ни в следующую.

Каждую ночь мы плыли мимо новых селений и городов, иные лежали вдали, на темных склонах холмов, походя на рой блестящих огоньков. В пятую ночь мы прошли мимо большого города Сент-Луиса — он показался нам издали целым морем света. У нас дома рассказывали, будто бы в Сент-Луисе всего двадцать либо тридцать тысяч жителей, но я этому не верю, с тех пор как увидел такую удивительную массу огней, да еще в два часа ночи. Кругом ни звука. Все спали,

Каждый вечер, часов около десяти, я пробирался на берег, забегал в какое-нибудь маленькое селение и покупал на десять — пятнадцать центов муки, свинины или вообще чего-нибудь съестного; иной раз я подхватывал цыпленка, не успевшего сесть на насест, и забирал его с собой. Отец, бывало, всегда говорил: бери цыпленка, когда представится случай; если он тебе не понадобится, то пригодится кому другому, а доброе дело никогда не пропадет. Впрочем, отец всегда оставлял цыпленка для себя, я еще не видывал ни разу, чтобы он дарил его кому другому, — он это говорил так, для красного словца.

По утрам, до рассвета, я забирался в огороды и брал то арбуз, то дыню, то тыкву, то немного кукурузы — словом, что попадется. Отец говорил, что не беда брать взаймы то или другое, если намерен отдать впоследствии; но вдова Дуглас, та уверяла, что это то же воровство, только под другим названием, и ни один порядочный человек этого не станет делать. По мнению Джима, отчасти права вдова, отчасти прав и отец, так что лучше всего для нас будет исключить из списка два-три предмета и заречься, что мы больше не станем брать их взаймы, — тогда уж можно будет свободно занимать все остальное. Всю ночь мы проспорили: от чего именно нам отказаться — от арбузов ли, от дынь, или от канталуп, или от чего другого? К рассвету, однако, дело уладилось, — порешили отказаться от диких яблок и слив. Раньше мы чувствовали себя не совсем ловко, но теперь все устроилось отлично. Я остался очень доволен тем, как это удачно вышло, потому что дикие яблоки и всегда-то бывают не особенно вкусны, а тут они еще не успели созреть.

Изредка мы убивали какую-нибудь зазевавшуюся водяную птицу. Словом, нам жилось недурно.

На пятую ночь, после того как мы миновали Сент-Луис, нас застигла после полуночи сильная буря с громом и молнией; дождь лил как из ведра. Мы прикорнули в своем шалаше, предоставив плот на произвол судьбы. Когда вспыхивала молния, она озаряла широкую реку и скалистые кручи по обеим сторонам.

— Эй, Джим, — сказал я, — посмотри-ка, что это там вдали! То был пароход, разбившийся о скалу. Нас несло прямо на

него. Молния ярко озаряла его очертания. Он сильно накренился; часть верхней палубы торчала над водой; можно было ясно и отчетливо различить каждый мельчайший предмет, у большого колокола стоял стул, а на его спинке висела старая войлочная шляпа.

Была глубокая ночь, сильная буря, и все это казалось мне так таинственно,— всякий другой мальчик на моем месте испытал бы такое же чувство, глядя на это разбитое судно, так печально и уныло лежащее посреди реки. Мне захотелось взойти на пароход и посмотреть, что там делается.

— Причалим туда, — предложил я Джиму. Сперва он уперся и ни за что не хотел соглашаться.

— Нечего там делать, — возражал он. — Не дай бог, еще на караульного наткнемся!

— Эх ты, голова! Какой караульный! Нечего там и сторожить-то: ну кому охота рисковать жизнью в такую ночь из-за пустяков, когда его каждую минуту грозит смыть волной и снести в реку?

Джим не мог против этого спорить.

— А зато, — продолжал я, — мы можем занять кое-что в капитанской каюте, что нам пригодится. Пари держу, там сигары по пяти центов штука, первый сорт. Пароходные капитаны люди богатые, они получают по шестьдесят долларов в месяц, им все нипочем. Прихвати-ка свечку в карман, Джим, я не успокоюсь, покуда не пошарю там немножко. Неужели ты думаешь, что Том Сойер пропустил бы такой случай? Ни за что на свете! Он назвал бы это приключением и непременно уж забрался бы на разбитое судно — тем более с опасностью для жизни. И уж как потом расписал бы свой подвиг! Подумаешь, ни дать ни взять Христофор Колумб, открывший Новый Свет! Право, жалко, что с нами нет Тома Сойера!

Джим поворчал немножко, но уступил, заметив, однако, что нам надо говорить между собой как можно меньше и потихоньку. В эту минуту сверкнула молния и озарила судно; мы причалили к шлюпбалке и там привязали плот.

В этом месте палуба стояла высоко над водой. Мы в потемках поползли вниз по ее скату к капитанской каюте, осторожно ощупывая пол ногами и протянув руки вперед, стараясь за что-нибудь уцепиться; было так темно, что ничего нельзя было разглядеть. Вскоре мы наткнулись на косяк люка, уцепились за него и очутились перед открытой дверью капитанской каюты. Вдруг что же мы видим? Внизу горит огонь! В ту же секунду до нас долетел шепот голосов.

Джим чуть не лишился чувств от страха, он шепнул мне:

— Пойдем поскорее отсюда!

— Хорошо,— говорю я и уж стал пробираться назад к плоту; но в ту же минуту раздался чей-то отчаянный вопль:

— Постойте, ребята, я клянусь, что не выдам! Другой голос отвечал довольно громко:

— Врешь, Джим Тернер! Не впервые ты так поступаешь. Всегда норовишь забрать двойную долю, да еще угрожаешь выдать нас. На этот раз кончено — надоели нам твои штуки, подлая собака!

Между тем Джим возвращался к плоту. Меня разобрало любопытство; уж Том Сойер ни за что бы не отступил теперь, и я не отступлю — посмотрим, что будет дальше. Я пополз вперед на четвереньках в узкий коридорчик и заглянул в каюту. На полу лежал человек, связанный по рукам и ногам; над ним стояло двое каких-то оборванцев; один держал в руках тусклый фонарь, другой — пистолет, дуло которого было направлено прямо на лежащего.

— Вот погоди, запляшешь ты у меня, низкая тварь! Несчастный корчился и вопил:

— Ради бога, Билл, не надо!.. Клянусь, не скажу никому! Человек с фонарем ехидно посмеивался:

— В самом деле не выдашь? В первый раз в жизни ты сказал правду, голубчик! Ишь как хнычет! А ведь если бы мы не связали его, он укокошил бы нас обоих. И за что, спрашивается? Просто так, за здорово живешь. За то, что мы стояли за свои права. Нет, дудки! Больше никого уж не станешь стращать, Джим Тернер! Погоди, однако, стрелять, Билл!

— Чего же тут мешкать, Джек Пакард! — возразил Билл.— Я стою на том, что нужно убить его. Разве он не застрелил точно так же старика Гатфилда?

— Но я не хочу убивать его. У меня на это свои причины.

— Да благословит вас Господь за такие слова, Джек Пакард! Век их не забуду, пока жив! — хныкал человек, лежащий на полу.

Пакард не обратил на это ни малейшего внимания, повесил фонарь на гвоздик и направился к тому месту, где спрятался я, позвав с собой Билла. Я отполз прочь, как только мог живее, но судно так сильно качалось, что мне трудно было отойти на далекое расстояние, и я прошмыгнул в другую каюту. Между тем негодяи пробирались вперед в потемках; дойдя до моей каюты, Пакард сказал Биллу:

— Войдем сюда!

Он вошел, а за ним и Билл. Но не успели они войти, как я уже очутился на верхней койке, так сказать, припертый к стене и горько раскаиваясь, зачем забрался сюда. Оба стояли, опершись руками о края койки, и толковали.

Я не мог видеть их, но чуял, где они стоят, по запаху водки. Я был рад, что сам не пью водки, впрочем, это все равно — они не угадали, что я тут, даже если б я и пил водку, потому что я старался задержать дыхание.

У меня душа ушла в пятки, да и всякому стало бы жутко слушать такой разговор. Они беседовали тихо и серьезно. Билл непременно настаивал на том, чтобы убить Тернера.

— Ведь он обещал выдать нас и сдержит слово. Если б даже мы теперь отдали ему обе наши доли, это все равно не поможет, особенно после того, как мы обошлись с ним. Помяни мое слово: он донесет на нас. Послушайся лучше меня — я покончу с ним разом.

— Я и сам того же мнения,— проговорил Пакард спокойно.

— Черт возьми, а я уж начинал бояться, что ты не согласен. Ну и прекрасно! Пойдем и расправимся с ним немедленно.

— Постой, я еще не договорил. Послушай, Билл, застрелить его, положим, недурно, но есть средство почище этого. Зачем тут пачкаться, когда можно достичь того же самого гораздо легче и притом не подвергаясь риску. Не правда ли?

— Так-то так, но каким образом?

— Моя мысль вот какая: обшарим еще каюты, заберем все, чего не доглядели, потом поплывем к берегу и спрячем наше добро. Теперь сообрази: не пройдет и двух часов, как судно разобьется вконец и пойдет ко дну — он и утонет; тогда ему некого будет винить, кроме самого себя! Надеюсь, это гораздо лучше, чем марать руки, убивая его. Я против того, чтобы убивать человека, коли можно без этого обойтись; это и безрассудно и неблагородно. Ну, не прав ли я?

— Кажется, прав. А вдруг пароход не потонет?

— Во всяком случае, мы можем подождать два часа: посмотрим, что из этого выйдет.

— Согласен, пойдем.

Они отправились, а я слез с койки, обливаясь холодным потом, и пополз дальше. Кругом стояла тьма кромешная; я шепнул хриплым голосом:. «Джим!» Он отозвался у самого моего локтя слабым стоном.

— Живей, надо улепетывать, Джим, не время тут нюни распускать; там внизу шайка убийц, если мы не отыщем их лодки и не пустим ее по течению, чтобы молодцы не могли выбраться с этого парохода, то нам придется плохо. Если же нам удастся найти ее, тогда они пропали — попадут в руки шерифа. Ну, проворней, не зевать! Ты ищи по правой стороне, а я по левой. Начни от плота и…

— О, боже мой, боже мой! А плот-то где? Нет нашего плота; его оторвало и унесло, а мы застряли здесь!

Глава XIII

Спаслись с парохода. — Сторож. — Пароход пошел ко дну.

Вот тебе раз!.. У меня замерло сердце, я чуть не упал в обморок Заперты на разбитом судне, да еще в такой компании! Однако нельзя было медлить. Надо во что бы то ни стало отыскать лодку, и теперь уже для нас самих. Дрожа всем телом, мы пробирались ощупью вдоль правого борта судна; дело шло медленно. Мне показалось, прошла целая вечность, покуда мы добрались до кормы. Никаких признаков лодки! Джим признался, что не в силах двинуться дальше — до того он ослабел с испугу. Но я уговорил его приободриться — все равно, если нам придется остаться на этих обломках, мы погибли! И вот мы направились к кормовой части, набрели на люк и уцепились за ставни, потому что край люка был в воде. Смотрим, а ялик тут как тут! Я едва мог различить в темноте его очертания. Вот обрадовался-то! В тот же миг я хотел прыгнуть в него. Вдруг дверь каюты отворилась. Один из разбойников высунул голову наружу — всего в двух шагах, — я уже думал, что пропала моя головушка, но он тотчас же юркнул назад, проговорив:

— Убери этот проклятый фонарь, Билл.

Затем он кинул в лодку набитый чем-то мешок, вошел сам и сел. Это был Пакард. Вслед за ним уселся и Билл. Пакард молвил шепотом:

— Готово, отчаливай!

Я едва не сорвался со ставни — до того ослаб. Вдруг Билл говорит:

— Постой!.. А что, ты у него не отобрал деньги?

— Нет. А ты?

— И не подумал… Значит, у него осталась его доля?

— Ну, тогда пойдем назад — не расчет нам бросать здесь деньги.

— А если он заподозрит, что мы затеваем?

— Так что ж за беда? Пойдем.

Они вылезли из лодки и вошли в каюту. Дверь за ними захлопнулась, так как была на той стороне парохода, которая накренилась кверху. В ту же секунду я очутился в лодке, Джим кинулся за мной… Ножом я перерезал канат — и мы поплыли.

Мы не тронули весел, не произнесли ни слова, старались даже задерживать дыхание, Быстро скользили мы среди мертвой тишины, миновали кожух, миновали корму, еще две секунды — и мы очутились ярдов на сто ниже судна,— оно исчезло во мраке, все целиком — мы были спасены!

Отплыв на триста-четыреста ярдов, мы увидели фонарь, сверкнувший, как искорка, у дверей каюты — должно быть, злодеи хватились своего ялика и сообразили, что попали в беду не лучше той, которую готовили Тернеру.

Джим налег на весла, и мы поплыли за нашим плотом. Теперь, впервые, во мне шевельнулась жалость к этим людям — раньше не до того было! Ведь ужасно, даже для убийц, попасть в такое положение! Ведь я сам мог бы стать убийцей — как бы мне это понравилось? Я и говорю Джиму:

— Как только увидим где-нибудь огонек, причалим туда, выбрав место, где можно спрятать ялик; я пойду, сочиню какую-нибудь историю и пошлю им человека на выручку — пусть их вытащат оттуда, чтобы можно было потом повесить, как следует, в свое время.

Но план мой не удался; скоро опять поднялась буря и на этот раз еще пуще прежнего. Полил дождь, и кругом не видать было ни единого огонька — все жители крепко спали. А мы плыли все дальше и дальше, отыскивая наш плот. Наконец дождь унялся, но тучи еще не рассеялись; изредка сверкала молния; и вот при ее свете мы увидели впереди какой-то плывущий черный предмет — мы пустились за ним. Это был наш плот! И как же мы обрадовались, когда опять очутились на нем! Вдруг показался огонь на правом берегу. Я решил туда отправиться. Ялик был нагружен добычей, которую негодяи похитили на разбитом пароходе. Мы свалили ее в кучу на плот; я велел Джиму плыть дальше, а пройдя мили с две, зажечь огонь и не тушить его до моего возвращения; затем я приналег на весла и направился к огоньку на берегу. Скоро показались еще два-три огонька на пригорке. Это была деревушка. Я поплыл прямо к береговому огоньку. Подъезжаю и вижу, что это фонарь, повешенный на гайс-штоке парового катера. Я стал разыскивать глазами сторожа и скоро нашел его — он дремал на шканцах, пригнув голову к коленям.

Я легонько толкнул его в плечо и принялся плакать. Он спросонок вскочил в испуге, но, увидав, что это только я, зевнул, потянулся и проговорил:

— Ну что там еще? Чего ревешь, мальчуган? Что случилось?

— Папа… и мама, и сестренка… — лепетал я сквозь слезы.

— Перестань хныкать, — сказал он, — у всех у нас свои горести; перемелется — мука будет! Что же с ними такое?

— Они… они… Да вы караульный, что ли, здешний?

— Нуда, — отвечал он самодовольно. — Я капитан, и владелец, и лоцман, и караульный, все вместе; иногда я бываю и пассажиром и грузом. Я не такой богач, как Джим Горнбек,— не могу я быть таким щедрым, великодушным к Тому, Дику и Гарри и бросать деньги, как он бросает, но я сто раз говорил ему, что не желал бы с ним поменяться; я создан для жизни моряка, я бы пропал с тоски, кабы мне пришлось жить за две мили от города, в таком захолустье, где никогда ничего не случается, ей-ей…

Я прервал его:

— Они попали в ужасную беду!..

— Да кто такие «они»?

— Папа, мама, сестра и мисс Гукер, и если бы вы поплыли туда…

— Куда? Где они?

— Там, на разбитом пароходе!

— На каком пароходе?

— Да ведь тут только один и есть!

— Неужели на «Вальтере Скотте»?

— Ну да…

— Господи милостивый! Да какой черт занес их туда?

— Они не нарочно туда попали…

— Еще бы нарочно! Боже мой, да ведь им не спастись, если они не уберутся оттуда сию же минуту! Как же их угораздило попасть в такую беду?

— Очень просто. Мисс Гукер поехала в гости туда в город…

— Ну да, в Бутс-Лэндинг, продолжай…

— Она была в гостях в Бутс-Лэндинге, а под вечер отправилась со своей негритянкой на плоскодонке ночевать к своей подруге, мисс… как бишь ее, — позабыл фамилию… Вдруг они потеряли весло, и вот их завертело и понесло вниз, кормой вперед; несло их, несло с две мили; наконец, наткнулись они на разбитое судно; человек, управлявший плоскодонкой, и негритянка, и лошади — все погибли, а мисс Гукер уцепилась и вскарабкалась кое-как на разбитый пароход. Ладно, а через час после того, как смерклось, мы проезжали мимо в нашей лодке — такая была темь, что мы и не заметили обломков, покуда не налетели на них! Однако все спаслись, кроме Билла Виппля, — ах, чудесный был малый! Уж лучше бы я погиб, право!..

— Клянусь святым Георгием! Вот так оказия! Что же вы сделали?

— Конечно, принялись кричать, звать на помощь, но в том месте река так широка, что никто не мог нас слышать. Тогда папа решил, что кому-нибудь надо отправиться на берег и позвать людей на подмогу. Я один изо всех умел плавать, — вот я и отправился; мисс Гукер сказала, что, если мне не удастся найти помощи раньше, пусть я обращусь к ее дяде, уж он мигом все организует. Я высадился и вот все брожу с тех пор, стараясь найти людей, которые помогли бы нам. Да все отнекиваются, говорят: «Как ехать в такую темь, да в такую бурю? Тут смысла нет человеческого, ступай возьми паровой катер». И если вы согласны, то…

— Клянусь Джексоном, я бы со всем удовольствием… да только кто же заплатит мне за труды? Небось твой папенька…

— Ну, об этом нечего беспокоиться. Мисс Гукер сказала, что ее дядя Горнбек…

— Тысяча картечей! Так вот кто ее дядя! Слушай, паренек, ступай вот к тому огоньку, видишь?.. Оттуда поверни на запад и, пройдя около четверти мили, очутишься у кабака; вели себя повести к Джиму Горнбеку — мы уж с ним рассчитаемся. Только смотри, не мешкай, не шали по дороге! Ему интересно будет узнать новость. Скажи ему, что я спасу его племянницу во что бы то ни стало! Ну, проворней, а я схожу вон туда за угол, разбужу кочегара.

Я побежал, куда мне было сказано, но едва этот человек скрылся за углом, как я кинулся в свой ялик, вычерпал из него воду, отплыл несколько сажен вдоль берега и забился между дровяных барок я не мог успокоиться, покуда не увидел, как отплывает катер. Что ни говорите, а мне стало отрадно при мысли, что я так много хлопочу ради таких негодяев — не всякий бы это сделал на моем месте. Жаль, что вдова Дуглас этого не знает. Мне кажется, она похвалила бы меня за то, что я помогаю этим мошенникам, — ведь известное дело, и вдова, и все добрые люди больше всего сочувствуют именно мошенникам.

Вскоре вижу: плывет остов разбитого парохода, как черный, унылый призрак У меня по всему телу пробежала холодная дрожь… Я поплыл к обломкам. Корпус сидел очень глубоко в воде — еще минута, и уже ни одно существо на нем не останется в живых!.. Я обогнул его кругом и стал звать — ответа нет; мертвая тишина. У меня маленько защемило сердце при мысли о тех негодяях… но не скажу, чтобы сильно… А вот и катер подоспел. Я выплыл на середину реки. Убедившись, что меня уже не видно, я положил весла и оглянулся: очень любопытно мне было посмотреть, как пароходик будет сновать вокруг обломков и разыскивать бренные останки мисс Гукер — капитан, наверное, вообразит, что они очень нужны ее дядюшке Горнбеку. Но катер скоро прекратил поиски и вернулся к берегу; а я принялся усердно грести и поплыл как можно быстрее вниз по течению.

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем показался огонек Джима, а когда я его увидел, мне почудилось, что он где-то очень далеко, за тысячу миль.

Между тем занималась заря; мы направились к какому-то островку, спрятали плот, ялик потопили, а сами улеглись и заснули как убитые.

УжасноПлохоНеплохоХорошоОтлично! (2 оценок, среднее: 3,00 из 5)
Понравилась сказка или повесть? Поделитесь с друзьями!
Категории сказки "Марк Твен — Приключения Гекльберри Финна":

Отзывы о сказке / рассказе:

  Подписаться  
Уведомление о
Читать сказку "Марк Твен — Приключения Гекльберри Финна" на сайте РуСтих онлайн: лучшие народные сказки для детей и взрослых. Поучительные сказки для мальчиков и девочек для чтения в детском саду, школе или на ночь.